Страница 54 из 71
Глава 40
Алан
Я уже давно не верю в случайности, особенно сейчас, когда речь заходит об Элис.
Повезло же мне с женой – ничего не скажешь. Но какая бы она не была: острая на язык, своевольная и не соответствующая моим строгим стандартам – она моя жена. И мой долг – знать о ней все!
После того, как принц Филипп мягко намекает, что, может быть, она скрывает нечто большее, чем просто невероятный талант к выпечке, я решаю действовать.
Нельзя допустить, чтобы герцогиня оказалась магичкой. Я – дознаватель, который борется с незарегистрированными магами! Моя супруга не может быть той, с кем я борюсь сколько себя помню!
И по статусу и по сути – это совершенно, категорически недопустимо!
Не к месту и не вовремя лезут в голову мои детские воспоминания о моей матери. Она была настоящей огненной стихией: могла управлять пламенем так, как никто другой, и именно этот ее дар отнял ее у меня и погубил моего отца. Мои мысли вновь возвращаются к воспоминаниям о матери – ее огненной ярости, ее острой на язык натуре. Совсем как моя жена!
Поэтому я не потерплю, чтобы Элис, герцогиня Риверфокская, повторяла эту ошибку, – полагалась на магию в свой жизни.
Идея сама собой рождается в моей голове – я решаю проследить за ней.
И когда Элис отправляется в свою пекарню в городе, где ее синабоны уже успели завоевать сердца местных, я следую за ней.
Подойдя к булочной, я замираю и осторожно прижимаюсь к холодной стене. Через запотевшее стекло витрины я наблюдаю за Элис. Вот она учит аккуратную девицу в чистом переднике, как раскатывать тесто. Вот намазывает странную коричневую кашицу на пласт теста и аккуратно скатывает, поглядывая на ученицу. Ее движения так грациозны и уверены, что я невольно начинаю сомневаться: она творит чудеса лишь благодаря мастерству или.. магии?
В этот момент, когда я собираюсь приблизиться к окну, чтобы получше рассмотреть ее работу, мое внимание привлекает нечто странное. За булочной, на углу улицы, я замечаю силуэт в темном пальто, который, как мне кажется, настойчиво наблюдает за моей женой. Его фигура скользит по снегу, как призрак, и на мгновение я ощущаю, как внутри меня замирает дыхание.
— Что за.. – шепчу я сам себе. – Кто это может быть?
Я остаюсь неподвижным, прячась за фасадом здания, пытаясь разглядеть незнакомца. Могу поклясться, его взгляд направлен именно на Элис.
С одной стороны, это только усиливает мои подозрения: если кто-то и следит за ней, то это не просто случайное любопытство прохожих.
С другой стороны.. Выходит, она была права!
Элис
Мое утро начинается у зеркала в своих покоях. Как все-таки много для женщины значат ее молодость и привлекательная, а в моем случае – очень привлекательная – внешность!
Но еще больше значат ее уверенность в себе и своих силах. И свое любимое дело в придачу.
В отражении на меня смотрит аппетитная мадам, со сверкающими глазами и улыбкой. Ну что ж! Значит, пора идти украшать собой этот серый замок и невзрачный городок.
Аккуратно застегиваю бабушкино колье.
Оно вовсе не сверкает, как бриллианты, но для меня – символ того, откуда я родом, и, главное, напоминает, что истинная ценность не всегда измеряется блеском. Надев его, я чувствую себя вполне готовой к новым свершениям.. или интригам.
Кто бы мог подумать, что я его так полюблю? Оно ведь лет двадцать просто пылилось к моей шкатулке, точное не помню сколько. Вот как бабуля подарила, так и лежало! И выбросить жалко и одеть некуда. И вдруг оно стало неизменной частью моего нового Я.
Да, фамильное колье уж точно с ним никогда для меня не сравнится.
Вскоре, в одном из залов замка, я встречаю принца Филиппа. Он появляется с такой усмешкой, будто знает все секреты этого мира. Но, по правде говоря, больше всего мне напоминает принца из Шрека с сеточкой на волосах.
Изо всех сил прячу свою усмешку и склоняю перед ним голову – все-таки монаршая особа.
Или все же особь? Потому как он подходит ко мне, и, решив, что пора мне «обогатить» образ настоящей герцогини, заботливо произносит:
— Леди Элис, скажите, разве эта простая вещица заслуживает украшать прелестную шею настоящей герцогини? – указывает он жестом на мое колье, которым я только что любовалась в зеркале. – Ведь если бы вы только пожелали, я мог бы подарить вам что-нибудь более достойное. Скажем, бриллиантовые подвески, или даже диадему, которая засияет ярче звезд.
Я невольно усмехаюсь и слегка нахмуриваю брови:
— Принц Филипп, – отвечаю я с достоинством и изо всех сил держа себя в руках, чтоб не рассмеяться от возникшей в голове картинки меня в бриллиантовой диадеме и десятке бриллиантовых подвесок в булочной, занятой разжиганием печи или усовершенствованием рецепта. — Это не простая безделушка, а семейная реликвия. Я предпочитаю носить ее, чтобы помнить, откуда пришла.
Принц на мгновение теряет уверенность в своей улыбке, но тут же продолжает, немного наклоняясь ближе:
— Но, Леди Элис, как же может герцогиня носить нечто столь скромное? Разве вы не мечтаете о настоящей роскоши?
— Благодарю вас, Ваше Высочество, но мне достаточно той роскоши, что я уже имею.
— Моя дорогая Элис, – заявляет вдруг он вкрадчиво, осторожно подбирая слова. – Мы не очень проинформированы о том, откуда вы родом, но вероятно, вам приходилось жить в стесненных обстоятельствах, не позволяющих понять истинные ценности той или иной вещи или .. моего предложения. Ведь, скажем прямо, герцогиням не должно быть по нраву носить такие банальности. Кроме того, это попросту неприлично.
Его слова звучат так, словно он пытается доказать, что его нюх к истинной утонченности никогда не подводил его. Но я, с чувством легкой досады, резко перебиваю его:
— Извините, Ваше Высочество, но я предпочту оставить свою, пусть не очень ценную, но всё же реликвию при себе. Пусть она всегда остается напоминанием моего происхождения и того, кто я такая. Не думайте, что я собираюсь обменивать ее на что-то, что вы предложите, даже если это обещанная диадема из бриллиантов.
Я отстраняюсь, слегка качая головой, и уже прикидываю как быстро ретироваться в сторону коридора. Взгляд принца окончательно прилипает к моему декольте. Медом ему там что ли намазано?
Но он вдруг усмехается и бросает последний намек:
— Видимо, Алан об этом не в курсе, – шепчет он с насмешкой. – Вряд ли бы он позволил своей жене носить такие безделушки.
Не успеваю ничего даже ответить на это, как Филипп меняет свою тактику на совершенно другую и заявляет: