Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 22

Глава 13

Ефимия

Темнота.... Густая, бездонная, как чернила. Я падаю в неё, и мне не за что зацепиться. Не просто отсутствие света – плотная, вязкая субстанция, в которой я тону. Где-то вдали мерцает настойчивый, отчаянный голос, пробиваясь сквозь эту тьму:

–

Фима, держись! Я здесь, я с тобой. Не уходи, пожалуйста…Останься. Я люблю тебя.

Сергей?..

Его голос звучит так близко, будто он наклонился к моему уху. Но это невозможно. Это сон. Галлюцинация.

Боль возвращается внезапно – острая, жгучая, разрывающая тело на части. Она растекается по телу горячими волнами, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься, ломая иллюзию. Я пытаюсь закричать, но не могу, горло сжато невидимым обручем. Где-то рядом слышится шум, голоса, писк аппаратуры.

Слышу, словно из-под толщи воды:

–

Веки дрожат! Позовите доктора, она приходит в себя!

Чужие руки осторожно касаются моего лица. Я изо всех сил пытаюсь поднять тяжеленные веки.

–

Милая, ты слышишь меня? Сделай усилие.

Тот же голос. Ласковый, тёплый и твёрдый одновременно. Неужели, правда он? Подчиняюсь, стараюсь и наконец – победа!

Яркий свет бьёт в лицо, заставляя зажмуриться.

–

Воды… – с трудом выдыхаю я, и тут же к губам подносят прохладный край стакана.

Пью маленькими глотками, ощущая, как боль отступает, уступая место оглушительной слабости. Вода смывает вкус крови и лекарств.

Зрение постепенно фокусируется. Передо мной возникает лицо Сергея. Значит не показалось. Лицо измождённое, с тёмными кругами под глазами, с щетиной на впалых щеках. Но он улыбается.

– Ефимия, ты видела, кто тебя подрезал?

–

майор говорит осторожным шёпотом, но в глазах горит холодный огонь.

Странный вопрос после признания в любви.

В памяти пролетает момент до темноты и мне становится страшно.

Врач пытается вытолкать его за дверь, но я хватаю Сергея за руку, шепчу, едва шевеля губами:

–

Мой муж… Игорь… хотел меня убить.

Хриплю, сама с трудом разбирая слова, но Сергей меня слышит. Вижу по сжимающимся челюстям.

–

Слава богу, ты выжила! – желваки натягивают щетинистую кожу. – Твой муж не уйдёт от ответственности. Обещаю…

Врач настойчиво выпроваживает его из палаты. Сергей уходит, но успевает бросить:

–

Ты обязана жить. Я люблю тебя. И не переживу, если…

Дверь захлопывают за его спиной. Врач приступает к осмотру.

Медсестра, поправляя капельницу, замечает:

–

Вы были без сознания три дня. Ваш… друг, майор, не отходил ни на минуту – ни поесть, ни поспать. Не могли выгнать.

«Три дня». Я в отчаянии морщу лоб. С трудом продавливаю сквозь першащее горло:

–

Дети…

Она, похоже, в курсе моих проблем. Ласково успокаивает:

–

Сын с няней. Дочь приходит каждый день. И сейчас где-то здесь, в коридоре.

Врач хвалит меня за упорство, желание жить. Словно я совершила подвиг. Натужено улыбаюсь. Он делает назначение и уходит.

Через приоткрытую дверь в палату осторожно заглядывает Лика. Бледная, с красными от слёз глазами.

—

Мамочка! – Она бросается ко мне с криком радости, но в последний момент останавливается.

Осторожно садится рядом, берёт мою руку с невероятной нежностью, словно боится сделать больно.

–

Мама…

—

тяжёлый вздох вырывается из её груди.

–

Я знаю, как было всё на самом деле. Мне рассказала Лена. Про папу. Про… Яну.

—

Произнося имя мерзавки, её лицо искажает гримаса отвращения.– Они запудрили мне мозги. Всё сходилось

—

командировки, звонок Сергея. Прости, что тебе не поверила.

Я не могу пока говорить. Ласкаю любимое лицо взглядом.

–

Она приходила к нам в дом вчера. Говорила, что папа невиновен…

—

Лика сжимает мои пальцы. – Я её выгнала, не стала слушать. Сказала, появится ещё раз, оболью её уксусом. Никогда не прощу за то, что она сделала с нашей семьёй!

Слёзы текут по бледному лицу, падают на наши соединённые руки.

–

А ещё, я слышала ваш последний разговор с папой. Потом он уехал… А когда вернулся, у него были… – она всхлипывает и с трудом выговаривает: – глаза убийцы! – Серые глаза, как у отца, смотрят на меня с отчаянием. – Мама, почему и когда он стал таким? Я была, как слепая.

Лика замолкает, опустив голову.

Понимаю насколько ей больно. Предали те, кого очень любила. Игорь был для неё идеалом мужчины. Теперь в её голове изменятся многие стереотипы. Я поднимаю дрожащую руку, касаюсь её щеки:

–

Ты вернулась ко мне…

– Мамочка. Ты во всём была права. Я рассталась с Максом. Он полный придурок! – Лика прижимается ко мне, осторожно обнимает. – Я так перед тобой виновата.

Плакать нет сил. Только вздыхаю. Чувствую, как слёзы дочери пропитывают сорочку. Успокаиваю чуть слышно:

– Милая моя, всё будет хорошо. У тебя впереди вся жизнь. – Твёрдо верю, что так и будет. Пережить можно всё, я теперь это точно знаю.

Дверь в палату снова открывается. В этот раз на пороге Сергей, с двумя стаканами кофе. Замирает, увидев нас в расстроенных чувствах.

–

Я… подожду снаружи, – бормочет, пытаясь одним пальцем взяться за ручку.

Каждая эмоция даётся с трудом. Улыбаюсь, скривив губы набок. Говорю:

–

Останься…– Представляю, на что я сейчас похожа. Но мой майор, похоже не из пугливых.

«Мой майор!» Выпрямляю губы. Я привыкла, что он всегда рядом за последние дни. Никакой темноте его у меня не отнять! На сердце тепло от слёз покаяния дочери, от виноватого взгляда мужчины из прошлого.

И в этот момент понимаю: на грани смерти я обрела не только дочь. Я нашла то, что потеряла много лет назад.

Сергей медленно подходит. Ставит кофе на тумбочку. Стальные глаза говорят больше, чем все слова мира.

Лика смотрит на нас, и в её взгляде – не осуждение, а понимание.

–

Я позову врача, – шепчет она и выскальзывает из палаты.

Мы остаёмся одни. Сергей берёт мою руку, прижимает к губам.

–

Я боялся, что снова потеряю тебя, – его голос срывается.– Я любою тебя, Ефимия. Очень люблю…

Я закрываю глаза, чувствуя, как боль отступает перед новым, стремительно поглощающим меня чувством. Не знаю, что будет сегодня вечером, тем более, завтра. Но верю, что жизнь продолжается.