Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 13

Лусия поддалась вперёд, чтобы как можно лучше разглядеть каждую мелкую деталь боя. Её интересовала сила и сноровка того, кого собиралась впустить в свою жизнь.

Спину серого жеребца графа покрывала попона, на красном фоне которой он выглядел очень внушительно. В соперники ему достался не менее крупный воин на чёрном как ночь жеребце. Копьё Гэбриэла украшал небесно-голубого цвета шарф невесты. Испанка с трудом сдержалась, чтобы не отправить ветер сорвать благословение глупой девчонки.

Она поклялась не вмешиваться в ход поединка – слабый мужчина не нужен в свите сильной женщине. Но при первом же попадании в плечо Брина пожалела об этом. Дать слово намного проще, чем держать. Воздух в ложе Чёрной Дамы стал настолько плотным, что любой человек, оказавшийся рядом, умер бы от удушья.

Оба копья достигли цели, но рыцари сумели удержаться в сёдлах. Графиня оценила гибкость Гэбриэла: не так-то просто остаться в седле, если тебя почти откинули на спину. Она услышала вскрик светловолосой девушки, находившейся вместе с родителями в нескольких ложах справа от неё, но желания злорадствовать не почувствовала.

Второй удар решил исход поединка; граф вложил в него всю силу и попал чуть ниже шлема в защищённую металлической пластиной шею противника. Барон Перси свалился на взрыхленную копытами землю. Его оруженосец с трудом разжал окровавленное забрало, давая хозяину возможность глотнуть воздуха. Прежде чем сделать вдох, рыцарь сплюнул попавшую в горло кровь.

Песок, пот, кровь и горечь поражения – призы, которые ждали поверженных рыцарей.

Восторженный возглас и радостный смех невесты Брина перекрыл рёв довольных зрителей. Хрупкая зеленоглазка начинала раздражать даму в чёрном плаще.

Лусия потянула ноздрями – запаха крови Гэбриэла она не почувствовала, но удар в плечо графа отозвался не теплом, а болью в груди. Де Гомо с раздражением чертыхнулась: терять самообладание не в её привычке. «Ни один смертный не достоин этого», – ей пришлось самой себе напомнить первое правило вечности.

Голубизну неба потихоньку затягивали облака, принесённые прохладным ветром, подувшим с севера.

В противники Ульфу в первом поединке достался один из любимчиков короля. Он гордо восседал в седле с высокими луками. Вместо плюмажа верх шлема кавалера украшала фигурка Эдуарда III; такие нашлемники начинали входить в моду.

Чёрная леди мысленно попросила верного спутника о небольшом одолжении и увидела сквозь шлем кривую усмешку любовника.

Расфуфыренный как павлин рыцарь пал от первого же удара всадника, щит которого украшала морда зверя. Копьё Блэка попало точно в шлем и по касательной задело фигурку короля. Кавалер ордена Подвязки кулем рухнул на землю, а рядом с ним упала отрубленная верхушка украшавшей шлем царственной куклы. Зрители ахнули в один голос, недовольный рокот прокатился по трибунам. И лишь графиня улыбалась, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

С остальными тремя противниками Ульф Блэк проделал то же самое, но вместо восторженных вздохов женщин и любви зрителей он каждый раз добивался неодобрительного гула. Народ Англии любил своего короля, и ему не нравился вид отрубленной головы сюзерена, пусть даже эта голова и была сделана из папье-маше.

Гордая победами фаворита графиня с огромным удовольствием повязала на копьё «волка» чёрный шарф, до этого прикрывавший белую точёную шею.

Завершал первый тур состязаний рыцарь инкогнито. Он не спеша выехал на ристалище и занял место напротив противника – высокого воина с красным плюмажем на шлеме. Де Гомо затаила дыхание: сейчас она получит возможность утвердиться или принять свою ошибку в определении характера неизвестного. Она внимательно вгляделась в его лицо: полное отсутствие эмоций и совершенная уверенность в своей победе. Рыцарь почувствовал взгляд графини и посмотрел в её сторону. Взор пронзительных голубых глаз проник в самое нутро женщины, жизнь которой представляла сплошную череду чужих смертей и страданий. Рыцарь Неизвестность улыбнулся Лусие и выставил копьё, приготовившись к схватке.

Сразу же после отмашки герольда он устремился к противнику.

Графиня видела, как раздулись ноздри гордого носа, рельефные губы вытянулись в тонкую линию. Все замерли в ожидании удара. Гулкий топот копыт отдавался в ушах. Наконец между противниками осталось расстояние копья, и неизвестный нанёс удар.

Он не вышиб соперника из седла. Затупленный наконечник копья вошёл в маленькую щель под рукой, не защищённую латами. Красный плюмаж дёрнулся и наклонился на голове хозяина, выделяясь на фоне блестящих доспехов, словно повторяя кровавое пятно, растекающееся под металлическими латами.

Зрители кричали. Кто-то поддерживал рыцаря, потерявшего любовь, кто-то осуждал за подлый удар, гадая, был ли этот соперник именно тем, кто украл даму его сердца. Чёрная Леди, опьянённая запахом крови, согрелась болью, пронзившей несчастного.

Она облизала губы и послала неизвестному улыбку, полную первобытной радости. Рыцарь кивнул в ответ и направился в противоположную от разделительного барьера сторону.

И снова топот копыт, бряцанье лат в застывшем от напряжения воздухе, и треск копий, бьющих по живому металлу. Вторая рука воина с ярким плюмажем беспомощно повисла вдоль тела, но он остался в седле, а значит, третий удар должен был окончательно определить победителя. На этот раз инкогнито был безупречно точен, и копьё попало в шлем страдающего от боли противника.

Чёрная Дама взвыла от восторга: ей очень понравилось кровавое представление.

Она расслышала всхлипы из ложа невесты Гэбриэла. Сесиль Бассет (графиня узнала имя соперницы) плакала. Лусия знала причину слёз.

Друг детства не зря так долго воевал в Смирне против свирепых мусульманских воинов. Ему нравилось проливать кровь людей так же, как в детстве проверять остриё клинка, отрубая щенкам головы. Лишь поэтому он не спешил домой. Хрупкая леди всегда боялась старшего сына крёстного, красота коего не могла затмить жестокости его сердца.

Сесиль была счастлива, когда граф Дорсет попросил её руки. Он был не только красив, но и добр, знала она из историй, рассказанных родственниками. Девушка влюбилась в графа с первого взгляда и считала, что чувство было взаимным.

Гэбриэл Брин в свои двадцать девять повидал немало женщин и научился ценить не только внешность, но и душу, а она у Сесиль была светлой.