Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 248

Мы бежим в темноте навстречу друг другу, находим друг друга на ощупь и обнимаемся так крепко, что у обоих перехватывает дыхание. Рауль, Рауль Разорбак, мой лучший друг! Собственно, мой брат. Тот самый неразговорчивый парень, встреченный как-то раз на кладбище Пер-Лашез и заразивший меня своей страстью к покорению неведомых областей духа. Вместе с ним, рядом с ним я раздвигал пределы сознания на территории мертвых. Рауль, истинный изобретатель танатонавтики, бесстрашный первопроходец того света. Он вскидывает свой анх, в его свете я вижу острое, как лезвие ножа, лицо.

– Куда я, туда и ты, Мишель!

Он опять обнимает меня своими длинными ручищами. Позади него мнутся еще двое. Я недоверчиво тру глаза. Передо мной Фредди Мейер, слепой раввин, посвящавший нас в тайны каббалы. Круглолицый добряк Фредди, пионер групповых взлетов на плетеных серебристых шнурах, умелец разрядить короткой шуткой любую щекотливую ситуацию.

– Как же тесен мир! – восклицает он. – Планету и то нельзя сменить, не столкнувшись с давними друзьями… Я вижу в свете анха его лицо. На Земле он был слепцом, а теперь обрел зрение. Рядом с ним стоит Мэрилин Монро, признанный секс-символ, ставшая спутницей раввина в стране ангелов. «Юмор – наилучший цемент для пары», – утверждала она. В облегающей тоге «звезда» выглядит еще пленительнее, чем прежде. Я крепко прижимаю ее к себе.

– Ну вот, стоило тебе снова обрести плоть, как ты пользуешься любым предлогом, чтобы пощупать мою жену, – ворчит Фредди.

– Афина сказала, что здесь одни французы, а ты, Мэрилин, насколько я помню, американка…

Фредди объясняет, что при заключении брака она могла выбрать подданство и, больше не желая с ним разлучаться, стала француженкой, что было признано небесной канцелярией. Как по мне, то олимпийским властям был позарез нужен эльзасский раввин, раз они пошли и на это нарушение правил. Или они расширительно понимают подданство, ведь Мата Хари и Винсент Ван Гог, хоть и кончили свои дни во Франции, были родом из Нидерландов…

Актриса по-прежнему выглядит сногсшибательно. Вздернутый носик, голубые глаза под длинными шелковистыми ресницами, молочная кожа, живое сочетание силы и хрупкости, нежности и грусти – все это меня трогает и волнует.

Приходит очередь Эдмонда Уэллса выйти из тени. Рауль и мой наставник всегда немного не доверяли друг другу, но сейчас, кажется, забыли о былых претензиях.

– «Меч – любовь, щит – юмор!» – вспоминает Мэрилин клич, сплачивавший нас когда-то. Снова он объединяет нас, заставляя забыть о херувимах и кентаврах.

– «Меч – любовь, щит – юмор!»

Мы соединяем руки. Мы опять вместе, какой восторг! В нашей памяти всплывают чудесные совместные эпизоды.

В нашу бытность ангелами мы вместе искали в космосе планету, населенную разумными существами. Так мы нашли Красную планету. Вместе мы дали бой армии падших ангелов и одержали победу, разя мечами любви и защищаясь щитами юмора.

– Мы были танатонавтами, когда отправились открывать континент мертвых, – говорит Фредди. – Мы были ангелонавтами, когда исследовали Империю ангелов. Теперь, в царстве богов, нам опять нужно как-то себя назвать.

– «Теонавты»! От «тео», бог по-гречески, ведь мы будем исследователями божественности, – предлагаю я.

– Сойдет, – соглашаются мои друзья.

Рауль показывает мне, как обращаться с анхом. Чтобы высечь молнию, нужно крутануть колесико D и нажать на него. Пока я испытываю свой анх, вижу – вся троица перепачкана землей.

– Мы вырыли тоннель под стеной, в углу, где выход наружу скрывают заросли, – объясняет раввин. – Выгребли камни, и дело с концом. Втроем получилось быстро.

– Пойдем дальше вместе, – предлагает Эдмонд Уэллс.

Теперь мы поднимаемся на гору впятером. Мы перебираемся через трещины, ползем по узким тропам. Преодолеваем густые заросли – и оказываемся в странном месте.

Перед нами долина, посреди которой течет бирюзово-голубая река шириной в десятки метров, и она сияет в темноте так, словно что-то подсвечивает ее изнутри. Вода непрозрачная, но местами видны ночесветки – тоже светлячки, только водные. Вода светится благодаря им.

В жизни не видывал такой насыщенной голубизны!