Страница 240 из 248
Мари Кюри получает свой серебряный лавровый венок, хвалит медиумов, умеющих к ней прислушиваться, и добавляет, что сделает все для распространения в будущем идей своих людей-игуан.
Как и Клеман Адер, Мари Кюри не стала говорить о кораблях, появившихся когда-то на горизонте и привезших все необходимые знания для расцвета ее цивилизации… Уж не хотят ли они все, чтобы меня отчислили, ведь тогда не перед кем будет расшаркиваться…
– Наконец, третий лауреат: Жозеф Прудон со своим народом людей-крыс.
В зале недоуменный ропот. Богиня разъясняет:
– На самом деле люди-крысы находятся на одном уровне с женщинами-осами, но так как они представляют силу D, я отдала им небольшое предпочтение, чтобы были представлены все три силы.
В зале опять волнение. Афродита прекращает раздраженным жестом этот протест, преимущественно женский, и продолжает:
– Сейчас цивилизация людей-крыс – главная военная сила на «Земле‐18». Все вы должны это учитывать. На мой взгляд, их армия сейчас непобедима, у нее оружие непревзойденного качества.
Кто-то свистит в два пальца. Богиня уже серьезно раздражена, она стучит по столу, чтобы восстановить тишину.
– Поймите, я, как и вы, жажду любви и ненавижу насилие, но жмуриться бесполезно, вооруженная сила всегда одолеет мирный народ. Суровость сильнее мягкотелости.
Я мысленно слышу песню моих людей, ожидающих смерти при вторжении людей-крыс, их молитвы в день потопа. Неспособные бороться, они заботились только о том, чтобы достойно сменить жизнь на смерть. Неужели их достойное поведение ровно ничего не значит по кодексу олимпийских богов?
– Зачем мертвецам прекрасные принципы? – вопрошает Афродита, будто подслушала мои мысли. – Многие из вас грешили нежеланием учитывать реальность. Как и любой другой обитаемый мир, «Земля‐18» – зона конфронтации, джунгли. Если бы существовал один-единственный бог, он мог бы навязать любую систему, какую пожелал бы, но дело обстоит иначе. Вас еще целая сотня. Побудьте реалистами, прежде чем стать идеалистами.
– Зачем вы уничтожили цивилизацию Мишеля? – в упор спрашивает Афродиту Мата Хари.
– Понимаю ваши эмоции, мадемуазель, – холодно отвечает богиня, – и поздравляю вас, вы очень сердечная. Вот только одного сердца мало. Чтобы понять мир, нужен еще и ум. Я сама дорого заплатила за этот урок.
Я вижу в ее ясном взоре тысячу драм, тысячу страданий, тысячу не забытых предательств.
– Мишель не только сплутовал, но и создал ложный мир. Я бы назвала это островом избалованных детей, лишенных контакта с соседними народами. Да, они накапливали знания и духовность, но только для самих себя. Ничего, теперь они делятся своими бесценными познаниями с остальными. Зачем светить средь бела дня? Свет виден только в темноте. Ясность ценна только в противовес ее противоположности, потому им и пришлось покинуть свой остров, потому сейчас им и приходится бороться за выживание. Но я верю в Мишеля, он сумеет сделать так, чтобы его люди просияли в кромешной тьме.
Мне хочется сказать ей, что если бы она позволила им развиваться дальше, то они отправили бы корабли со своими посланниками, чтобы те просвещали другие народы. Им попросту не хватило времени. В конце концов, даже если мои корабли встречали стрелами, люди с острова Спокойствия продолжали отправлять экспедиции. Надо было довериться мне. Но, судя по выражению ее лица, она опять дает мне понять, что действует для моего же блага. Я прикусываю язык.
– Хотя бы постарайтесь поступать ответственно, примите правила игры, – заключает она. – Добрые чувства хороши в кино и в романах, а не в реальной жизни.
– Как тогда понять ваши упреки в адрес Бруно? – спрашивает Вольтер.
Впервые я вижу богиню любви слегка взволнованной. Она опускает глаза и произносит:
– Вы правы, я сожалею о сказанном, Бруно. Любого иногда заносит. Ты входишь в первую двадцатку, Бруно, можешь вести своих людей тем путем, каким пожелаешь. То, что я сказала, – взгляд со стороны, ты не обязан к нему прислушиваться.
Бруно горделиво поглядывает по сторонам.
Этот неожиданный зигзаг шокирует меня еще сильнее, чем все происходившее раньше. Воистину, я ничего не смыслю в правилах этого мира богов. Я вспоминаю Люсьена Дюпре. Наверное, он был прав, наверное, мы в ловушке. Мы, чьи души – сама чистота и возвышенность, вынуждены будем мириться с уродством… Я уже проходил через такое, может, хватит с меня?
Афродита продолжает оглашать свой список. Я снова оказываюсь в очереди, но хотя бы не последним. Отсеивают Поля Гогена с его народом людей-цикад, отлично певших во время жатвы, но забывших создать гончарное мастерство и не сумевших приготовиться к зиме. К тому же они оказались слишком слабы, чтобы отразить нашествие людей-крыс. Поэтому от их невероятной цивилизации и от их опередившего время искусства ничего не осталось.
Кентавр уволакивает певца Понт-Авена и Маркизских островов, тот даже не сопротивляется. Затем богиня перечисляет еще семерых не таких знаменитых богов, неудачно проявивших себя в войнах, при эпидемиях и при голоде. Их тоже уносят кентавры.
Промежуточный итог: 92 – 8 = 84.
Атлас выносит «Землю‐18».
Все тянутся к выходу. Я смотрю на блох в склянке без крышки. Каков наш потолок?
Я смотрю на высящуюся вдали заснеженную гору. Уверен, в один прекрасный день я все узнаю.