Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 238 из 248

103. Энциклопедия: осторожно, потолок

Афродита заворожена происходящим в склянке, как будто ограничившие себя блохи – самое захватывающее зрелище во всей вселенной.

– Ваш вывод из этого эксперимента? – обращается она к нам.

– Бывает опыт прошлого, мешающий видеть вещи реально. Представление о реальности искажается прошлыми травмами, – говорит Рауль.

– Неплохо. Теперь эти блохи отказываются рисковать, боясь удариться головой о потолок. А ведь достаточно просто попробовать, чтобы убедиться, что успех опять достижим.

То, как произнесена эта фраза, создает у меня впечатление, что она предназначена именно для меня.

– Чем-то похоже на опыт с шимпанзе, – говорит Вольтер.

– Нет, потому что шимпанзе даже не приобрели травмирующего опыта, – возражает ему Руссо. – Блохи знают, почему лучше не прыгать высоко, а шимпанзе этого не знали.

– Пусть так, но в обоих случаях мы видим существ, которые больше не видят реальность.

– Здесь еще есть страх изменить свои привычки, – замечает Сент-Экзюпери.

– Разумеется, – соглашается богиня Любви.

– Этим блохам больше не до поиска новой информации. Они принимают за окончательное достижение то, то уже проверено экспериментально, – говорит Сара Бернар.

– Вы затронули одну из величайших проблем человечества, – говорит наша преподавательница. – Лишь немногие способны сформировать свое отдельное мнение. Люди повторяют то, что слышали от родителей, профессоров, наконец, то, что сказали в вечерних новостях, убеждают себя, что это и есть их собственное мнение, и даже яростно его отстаивают в спорах. А ведь достаточно самому понаблюдать, самому подумать – и мир предстанет таким, какой он есть, а не таким, каким нас заставляют его увидеть.

Этот урок напоминает мне об одной давней дискуссии с друзьями, которых я пригласил к себе домой на ужин. Друг-журналист объяснял нам, что все медиа Франции получают сведения от одного-единственного информационного агентства, как бы случайно финансируемого и государством, и крупнейшими нефтяными концернами. Поэтому общественность постоянно слышит косвенным образом точку зрения государства и нефтяников, старающихся управлять нефтедобывающими странами. Что в этом нового? Тем не менее журналиста тут же обвинили в предвзятости. Я попытался выступить в его защиту, но безуспешно. Как ни странно, те, кто считал себя защитниками свободы, спорили с ним особенно запальчиво.

– Как добиться, чтобы блохи осмелились выпрыгнуть за общепринятый предел? – задает вопрос Афродита.

– Обучением, чтобы они почувствовали себя свободными и начали полагаться только на себя, – отвечает Рабле.

– Как этого достигнуть?

– Сделать их умными, – предлагает решение Симона Синьоре.

– Нет, ум здесь ни при чем.

– Надо учить их формировать мнение, опирающееся только на их собственный опыт, – говорю я.

– Правильно, – одобряет мой ответ Афродита. – Всего попробовать, накопить опыт, не пользоваться опытом прошлого, опытом других, чтобы все понять и начать полагаться только на себя.

Когда-то на Земле, когда мы с Раулем решили исследовать смерть, мы вызвали всеобщее недоверие, даже в своих собственных семьях. Смерть и потусторонний мир принадлежат для всех к сфере религии, размышления о которой позволительны только священникам и мистикам. Интерес обычного человека к смерти как к terra incognita казался чем-то неприличным, особенно когда я заикался о таких дорогих мне понятиях, как «мирская духовность» или «индивидуальная, а не коллективная духовность». Для меня духовность противоречила религии, так как она присуща любому, тогда как религия – это всего лишь набор готовых идей, предназначенный для тех, кто не способен найти собственный путь к возвышенному. Я доказывал, что слово «духовность» содержит и юмористическую составляющую, тогда как большинство религий чересчур суровы и серьезны, чтобы на это претендовать. Потом я понял, конечно, что лучше помалкивать и обсуждать такие вещи только с Раулем, понимающим меня человеком.

– Чтобы побудить людей к новым прыжкам вверх, надо обучить их свободе, а для такой науки нужны…

Мелок Афродиты скрипит по доске. «Мудрецы», – выводит она.

– Вот новый вызов. Пускай среди ваших людей появятся мудрецы, посвященные, ученые, – советует она. – Люди шестого уровня сознания.

– Их перебьют, – вздыхает Бруно.

– У вас – возможно, – говорит вдруг Афродита, пристально глядя на Бруно Баллара.

– У меня?.. Что вы имеете против меня?

Богиня любви неожиданно направляется к нему.

– Что я имею против вас? – Она указывает на него пальцем. – Думаете, я не видела?

Я вдруг спохватываюсь, что всегда оставлял без внимания бога «соколов» и его подопечных.

– Дело в том, дорогой мсье Баллар, что хотя вы там у себя ни на кого не нападаете и обходитесь без массовых убийств, надо еще разобраться, как вы обращаетесь с вашим собственным населением. Скажите, что вы имеете против женщин?

Бруно опускает глаза. Я ничего не понимаю. Такой реакции можно было бы ждать скорее от Прудона, напавшего на женщин-ос…

– Вы допустили воцарение неслыханных нравов. Взять хотя бы такую возмутительную практику, как женское обрезание. Матери калечат собственных дочерей! Вырезают им клитор! Вот чем занимаются у господина Бруно! Почему?!

– Не знаю… – мычит Бруно. – Так решили сами женщины. Они думают, что без этого они не будут настоящими женщинами.

– Кто им это подсказал?

– Мужчины…

– А почему?

– Потому что они не хотят, чтобы их женщины спали с кем попало.

– Нет, мсье, не поэтому, а потому, что они хотят лишить женщин удовольствия. Они завидуют женщинам, потому что им кажется, что те получают больше удовольствия (что правда), вот в чем дело. Я видела у вас искалеченных девочек, обрезание делают в ужасных, антисанитарных условиях, бедняжки кричат от боли… Такова якобы традиция!

Бруно Баллар не знает, куда деваться.

– Это не я, это все мои люди…

– Да, но вы ничего не сделали, чтобы им помешать. Хватило бы сна, озарения, вспышки молнии – и этот акт был бы табуирован. К чему вам божественный статус, если вы пускаете дело на самотек? И это еще не все, мсье Бруно… Как насчет инфибуляции, зашивания половых органов девочек? Без всякого обезболивания! Это чтобы они выходили замуж невинными…

Богини-ученицы бросают на Бруно осуждающие взгляды.