Страница 140 из 248
– Вообще-то ты правильно поступил, что не пошел вчера вечером, – говорит он мне по пути. – Мы ничего не добились. Правда, Жорж Мельес утверждает, что придумал, как нам преодолеть преграду. Дело в том, что большую химеру не берут не только анхи, но и стрелы. Мы соорудили гигантский арбалет и из него засадили ей прямо в грудь вот такущий кол. И что ты думаешь? Это для нее все равно что булавка. Ты как насчет сегодняшнего вечера?
– Еще не знаю. Ты в курсе про Эдмонда?
– А как же, здесь новости разлетаются быстро. Он, похоже, хотел забраться в дом Атласа и поиграть еще. Думал сжульничать…
– С ним был я.
Он качает головой, скорее с пониманием, чем удивленно.
Я знаю, что Рауль ревновал меня к моему наставнику. Того не стало, и он уверен, что теперь я его выдам с потрохами.
В Мегароне оры подают нам теплое молоко и венские булочки, на столах нас уже ждет яичница, ломти бекона, мед. У меня текут слюнки.
Рауль подмигивает.
– Сегодня пятница, день Венеры
[9]
[По-французски «пятница» – «vendredi», Венера – Venus (прим. пер.).]
. Венера – латинское имя Аф-ро-ди-ты!
– И что с того?
– Всем известно, что ты без ума от этой богини. Будь начеку, об этом много болтают.
– У меня за спиной?
Он спокойно хватает своими огромными пальцами бутерброд и хмурит лоб.
– Сплетничают, будто, чтобы понравиться Афродите, ты подталкиваешь безбожные народы к религии. Но я тебя знаю, ты не такой, ты у нас славный… и духовный. На протяжении доброй сотни карм ты – душа-человек, уверенный, что в жизни, как в кино, все хорошо кончается, порок карается, добродетель вознаграждается.
Я пью молоко.
– Ошибаешься, Афродите славные ребята не по нутру. У тебя с твоими людьми-орлами гораздо больше шансов ее соблазнить.
Он озабоченно смотрит на меня.
– Мой орлиный народ еще не доведен до ума. Сейчас главная опасность – Прудон. У него такая многочисленная и хорошо вооруженная армия, что он может завоевать весь мир, не встретив сопротивления. Поэтому я предпочитаю не спускаться со своих гор, строить свою цивилизацию и ждать, пока она накопит мощь, чтобы ему противостоять.
– Ты боишься Прудона?
– Конечно. Он задает правила игры и навязывает свой ритм.
– Сара Бернар предлагает заключить всеобщий антикрысиный союз.
– Поздно, – отвечает он. – Твой народ уже практически вне игры. А другие ученики так боятся исключения, что близки к панике, уже готовы сбежать или сдаться. Те, кто мог бы оказать сопротивление, как люди-медведи Виктора Гюго или люди-волки Маты Хари, слишком далеко географически, чтобы вмешаться.
– Есть еще Мэрилин Монро со своими амазонками.
– Ты серьезно в это веришь? Ее женщины способны, конечно, на храбрые поступки, но проблема не в этих «осах», а в самой Мэрилин. Она ничего не смыслит в стратегии. Иногда мне кажется, что ее смертные лучше разбираются во всем, чем богиня, которой положено их вдохновлять. Представляешь?
То, что некоторые люди превосходят интуицией своих богов, кажется мне забавным. Я и сам замечал, что некоторые мои люди-дельфины делают важнейшие изобретения, не приходившие мне в голову.
Ко мне подсаживается Жорж Мельес и с ходу сообщает:
– Кажется, я придумал, как победить монстра. – Он полон воодушевления. – Мы били в лоб, это было ошибкой. К проблеме надо подойти с другой стороны.
– Расскажи как!
– Не задавайте вопросов, я приготовил вам на сегодняшний вечер сюрприз. Большую химеру необязательно уничтожать, достаточно ее обезвредить.
Бьют куранты. Половина девятого, нам пора во дворец Афродиты.
Жилище богини любви похоже на замок сказочной феи. Балконы украшены башенками, с них свисают корзины с цветами. Всюду красные ленты, золотые нити, глаз то и время натыкается на дешевый пестрый китч. Кукольный домик, да и только.
Великолепная Афродита спускается с небес в колеснице, запряженной сотней голубок и горлиц. Ее гордый силуэт подсвечен краснеющим у нее за спиной солнцем. Рядом с ней порхает херувим – пухлый мальчуган с крылышками, как у колибри, с луком и с колчаном стрел, у которых вместо наконечников алые сердечки.
– Это Купидон, – восторженно шепчет Рауль, – он поражает стрелой любви того, кого захочет. Тревожно, правда? Нет оружия страшнее…
На меня Купидону не нужно расходовать стрел, Афродите не нужно пускать в ход свой пояс.
Трепещущая крыльями и перьями колесница опускается на траву. Богиня выходит из нее, приветствует нас и направляется к воротам своего дворца. Створки ворот распахиваются сами по себе, как будто узнали хозяйку.
Перед нами огромный круглый зал, устланный и обитый красным бархатом. Ярко горят люстры с подсвечниками. Стены увешаны эротическими гравюрами на сюжеты японских эстампов и сцен из Камасутры, всюду расставлены мраморные римские скульптуры – обнимающиеся парочки.
– Добро пожаловать ко мне в гости, – говорит богиня, усаживаясь за стол на помосте. – Я Афродита, богиня любви, ваш шестой преподаватель, со мной вы перейдете на шестой уровень сознания.
Она звенит в сладкозвучный колокольчик, и в зал входит Атлас, сгибающийся под тяжестью «Земли‐18». Она указывает ему на подставку, но он поворачивается к нам с грозным выражением лица. Легко догадаться, что он ищет среди нас второго из двоих учеников в масках, сумевшего сбежать от него ночью. Я опускаю глаза.
– В чем дело? – спрашивает Афродита, удивленная его поведением.
– Этой ночью ко мне в дом забрались два ученика, они покушались на «Землю‐18».
– Ты уверен?
Великан достает из-за пояса клок тоги.
Моей
тоги! Бог ты мой! Где-то я зацепился, когда уносил ноги. Зря я не избавился от порванной тоги, когда вернулся на свою виллу.
– Не волнуйся, Атлас, – говорит Афродита, беря у него кусок ткани. – Мы найдем виновного.
Она жестом выпроваживает великана и подзывает нас к «Земле‐18». Вынув из-за корсета анх, инкрустированный бриллиантами, она рассматривает наши племена.
– Ваши смертные уже освоили погребальные ритуалы. Чье это изобретение?
Будь среди нас Эдмонд Уэллс, вперед выступил бы он, а так все смотрят на меня.
– Как ваше имя? – спрашивает Афродита, притворяясь, что мы незнакомы.
– Пенсон… Мишель Пенсон.
Она продолжает, обращаясь сразу ко всем: