Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 16

Глава 4

Сижу на остановке. Жду, пока мой «жених» приедет и заберет меня к себе. До чего же опустилась! Вздыхаю.

Мне пришлось снова звонить Жарову. Но, как ни странно, мужчина даже не разозлился. Пообещал приехать после совещания.

Взвалив на плечо сумку с вещами, я пришла на остановку и теперь вот сижу тут, как натуральный бомж.

Вокруг никого.

У нас район вообще безлюдный. И автобусы редко ходят. А вечером, так вообще швах. Ёжусь от холодка, пробежавшего по коже. Уже темнеет и становится прохладно.

С грустью смотрю на свою спортивную сумку. Здесь вся моя жизнь.

– Привет, красотуля, – рядом садится какой-то гражданин неопределенного возраста.

От него неприятно разит перегаром. Отодвигаюсь.

– Ты чё? – он таращится на меня. – Лучше меня чтоль?

Пучу на него глаза, двигаюсь на самый край. Ну блин, этого мне еще не хватало!

– Эй ты! Хм… а ты ничё такая… – он облизывается.

Мне становится жутко. Да где Жарова носит? Кончики пальцев холодеют.

Пытаюсь встать, но пьянчуга хватает меня за руки, мешает.

– Ладно тебе, лапа… дай потискаю… у меня давно бабы не было. А отсосешь, заплачу!

– ОТСТАНЬТЕ! – ору на него. – Я вам не проститутка!

– Ах ты, шалава малолетняя! – он с силой дёргает меня на себя, я плюхаюсь, начинаю барахтаться, отталкивая этого мерзкого типа.

Сильно бью его по ноге.

– СУКА! – орёт мужик, а я скатываюсь на землю.

Падаю прямо на колени. Мне безумно страшно! Мимо идут две женщины. Увидев, что ко мне пристают, переходят на другую сторону. Да блин!

– Мне эта хуйня надоела, сейчас сосать будешь, сука, – пьянчуга встаёт, пошатывается, – бесплатно.

– Боюсь, что сосать сейчас будешь ты, – жесткий голос, словно сталь, пронзает воздух.

Откуда ни возьмись между нами вырастает огромная фигура Жарова.

– А ты кто, бля? – таращится мужик.

– Её муж, – спокойно говорит мужчина, – так что руки убрал от девушки! Или переломаю нахуй.

Таращусь на своего спасителя. Он и материться умеет? Офигеть, не встать!

– А что ты мне сделаешь, пижон?! – нарывается тот, затем бросается на моего «жениха».

Жаров одним ударом нокаутирует горе-Рокки. Пьянчуга валится на асфальт. Но Женя хватает его за шкирку, встряхивает.

– Извинись.

– Что? Да я…

Мужчина снова с силой трясет бедолагу. А тот, походу, сейчас богу душу отдаст.

– Извинись, я сказал.

– Прости! – орёт алкаш. – Я не подумал! Только не бейте!

– Вали отсюда, – Жаров не забывает отвесить мужику сочный пинок.

Разворачивается ко мне. Улыбается как ни в чём не бывало.

– Ты вечно находишь на свою очаровательную попку приключения. Вставай, не нужно на земле сидеть.

Он подаёт руку. Я покорно принимаю помощь. Такое чувство, что моя внутренняя батарейка села. Уже плевать, пусть делает, что хочет. Я подпишу, что нужно, лишь бы прекратить этот кошмар!

Мужчина кидает мою сумку на заднее сиденье. Я забираюсь на пассажирское. В салоне тепло, хорошо. Чувствую, как начинает клонить в сон.

– Твой бывший, я смотрю, опасный парень, – смеется Жаров, – со всех сторон осадил.

– Он кретин, – бурчу себе под нос.

– Ты договор аренды не заключала, как я понимаю? – он выруливает со двора.

Молчу.

– Не бойся, ругаться не буду. Просто если бы заключала, тебя нельзя было бы просто так вышвырнуть.

– Да какой договор? – вздыхаю. – Бабулька была такая добрая и хорошая.

– Ася, Ася. Какая же ты ещё наивная, – улыбается Жаров, – но я даже рад.

– Чему, интересно?

– У меня появился шанс доказать делом, что я настроен серьезно на твой счёт.

– Зачем так стараться? Я в бедственном положении, у меня выбора нет, – тихо говорю, – и ты знаешь, что соглашусь на любые условия. К чему все эти старания?

– Не уверен, – пожимает плечами мужчина, – ты гордая девочка. И на любые условия не согласишься.

– Мы слишком мало знакомы, чтобы делать выводы, – огрызаюсь.

– Я хорошо разбираюсь в людях, Ася. И вижу, что ты хорошая. Вся такая правильная. Мне это нравится.

– Это же фиктивный брак. Мы не обязаны нравиться друг другу.

– Так будет проще обоим. Согласись, жить с ненавистным человеком намного сложнее, чем с тем, кто хотя бы не вызывает отторжения. А я хочу быть тебе приятен.

– И что это значит?! – восклицаю, разворачиваюсь и попадаю в плен синих глаз Жарова.

Я его не понимаю!

– То и значит, – ухмыляется он, – ты голодная?

– Нет, – мне вдруг становится стыдно.

– Не обманывай. Что ты сегодня ела?

Понимаю, что ничего. С утра меня тошнило, а днем было не до того. Жаров недовольно цокает языком.

– Ты теперь не одна. Думай не только о себе, – строго отчитывает.

Но я понимаю, что вот-вот разрыдаюсь. Почему жизнь так несправедлива?! Я так старалась, училась! Чем провинилась? Подбородок ходит ходуном. И строгие слова Жарова окончательно добивают…

Внутри словно прорывает плотину, и все невысказанные эмоции горькими слезами рвутся наружу.

– Эй, Ась, ты чего? – мужчина останавливается на обочине, включает аварийку. – Ну что такое? Иди ко мне…

– Я… знаю, что полная дура! И что наивная! – всхлипываю, задыхаюсь.

– Прости, – он обнимает меня.

Поначалу сопротивляюсь, но сил нет. Я запуталась! И лишь этот взрослый странный мужчина на моей стороне.

– У меня никого нет! – вою. – Всю жизнь я никому не была нужна!

– Ну, ну, – он гладит меня по голове, – прости меня. Я ляпнул лишнего. Ты нужна мне.

– Только потому, что тебе нужны жена и ребенок!

– И что? Это не значит, что я не хочу помочь. Искренне.

– Правда? – хлюпаю носом.

– Да, – он вдруг приподнимает мой подбородок, и в глазах мужчины промелькивает то, чего ни в коем случае нельзя допустить…

Резко отстраняюсь. Нет, нельзя! Это вообще неуместно!

– Что ты делаешь? – отворачиваюсь.

– Прости, – чеканит мужчина, – в любом случае, тебе нужно поесть нормально. Я закажу еды, всё будет готово к нашему приезду. Что ты любишь?

Я с подозрением гляжу на Жарова. Он снова надевает маску беззаботности. А мне очень не понравилась собственная реакция. Сердце пропустило удар от близости этого мужчины.

Нехорошо, просто отвратительно! Наверняка из-за того, что он помог мне и всё!

– Ну так, что ты любишь кушать? – повторяет свой вопрос.

– Ну… не знаю… думаете, будучи бедной студенткой, я могла позволить себе какие-то излишества? – горько улыбаюсь.

– Тогда мы это исправим. Рыбу любишь?

– Угу…

– Ну улыбнись! – он снова заглядывает мне в глаза, а я отворачиваюсь.

Уголки губ слегка приподнимаются.