Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 79 из 212

Глава 13

1-й округ, Париж

Реми

Я

бежала все дальше по тоннелю, даже не зная, куда. Бежала, пока ноги не начали дрожать, лицо – гореть от соленых слез. Казалось, что мое сердце разбило ребра. Шум в голове становился все громче, уже стучал где-то в висках и заставлял двигаться дальше, словно таким образом я от него избавлюсь. Я бежала, пока не закончились силы, и остановилась перед темной дверью с двумя створками высотой примерно метров в шесть. В любой другой день я бы, наверное, подивилась изысканной резьбе, орнаментам и украшениям, но сейчас сил не хватало: я была способна лишь прислониться спиной к дереву и постараться стать как можно меньше.

Меня не покидало чувство, что за такое короткое время небо над моей головой разлетелось на острые осколки и теперь они сыпались на меня. Резали и ранили меня, а мне не оставалось иного выбора, кроме как сжаться и переждать. Вот только инстинкт говорил, что просто так это не закончится, и неважно, сколько я буду ждать.

Я обладала неким особенным

даром

, судя по всему, являлась дочерью предательницы, и теперь все ждали, что я сотворю какое-то чудо?

Мне все еще казалось, что я чувствую их взгляды, эти чужие лица, которые смотрят на меня с совершенно разными эмоциями: надеждой и насмешкой, смятением и радостью, пренебрежением и облегчением. А еще и все их слова, все их утверждения…

о конце света

.

Nom de Dieu!

[40]

[Черт возьми! (фр.)]

Или я оказалась в центре какого-то фанатического заговора, или до этого момента понятия не имела, какие тайны хранит наш мир. Какие тайны буквально таятся под землей.

Вздохнув, я опустила лоб на подтянутые к груди колени и постаралась взять под контроль бушующий пульс и гудение в ушах. Как же мне найти во всем этом беспорядке истоки всего? Во что мне верить? А эти шестеренки, которые сами по себе двигались в мою сторону, и чувство, что охватило мое тело в тот момент…

Что-то мягко ткнулось в мою голень и заставило меня резко подскочить. Передо мной стоял пес размером с волка, который, согласно словам Казимира, не был собакой… значит, волк? Его покрывала белоснежная шерсть, не считая черной точки на остром носу, глаза были цвета янтаря и практически человеческими. Словно хранили огромные знания. А еще он был чертовски, невероятно большим.

Я рефлекторно задержала дыхание, не осмеливаясь двигаться, а он лишь смотрел на меня, а затем лег рядом со мной. Словно щенок-переросток, прижался головой к моей ноге, а я все еще старалась избегать резких движений. И это длилось, пока он снова не посмотрел на меня и не коснулся руки влажным носом. Такое маленькое приглашение… и странно успокаивающее. Я осторожно протянула к нему руку и опустила ее на шерсть на его затылке. Пальцы погрузились в нее на несколько сантиметров и потерялись в мягкой белизне, по ощущениям напоминающей вату.

– Вау, ты живое облако, – прошептала я и начала чесать волка-слэш-собаку, и, очевидно, ему это нравилось. Когда я осознала всю эту невероятную ситуацию, на губах появилась удивленная улыбка. Надо мной разразился ад, потому что Нотр-Дам-де-Пари обвалился – и причина всего произошедшего находилась здесь, внизу. Потом меня бросили головой вперед в котел с новой правдой, а теперь я сижу где-то в лабиринте из тоннелей и ласкаю волка.

Боже, мама и папа были правы: я точно потеряла всякую связь с реальностью.

– Чистое безумие, да? – произнесла я и покачала головой. – Все выглядит так, словно это плохая сказка или апокалипсис в стиле майя. Но знаешь, что самое безумное?

К моему удивлению, волк посмотрел на меня так, словно хотел спросить: «Нет, что?»

– Какая-то часть меня верит во все это без всяких сомнений. Почему-то казалось правильным услышать все эти рассказы о Мондии и себе самой, коснуться шестеренки и… оказаться здесь. Но так не должно быть. Я не должна быть здесь. Не должна об этом знать…

– Должна, Реми. Это твое право по рождению.

Мы с волком одновременно подняли взгляд на Казимира, который стоял, облокотившись о шероховатую стену в паре метров от нас, и только теперь оттолкнулся от нее. – Все казалось правильным, потому что так оно и есть. Потому что ты – часть этого мира.

– Еще одна из твоих загадок?

– Правда. – Он медленно опустился рядом со мной и взглянул на своего питомца. – Спасибо, что присмотрел за ней, Дот.

Живое облако обнажило зубы, что я легко интерпретировала как улыбку.

– Он тебя понимает, да? – тихо спросила я и почувствовала, что буря внутри немного улеглась. Возможно, из-за присутствия Дота, а возможно, все дело в Зиме и нежной улыбке на его лице.

– Он многое понимает, даже если иногда кажется, что это не так. Дот, он…

Прыгающий по cлогам

. Проявление сознания Мировой библиотеки,

Мондии

.

Я нахмурилась и перевела взгляд с Дота на Зима.

– Звучит очень патетично и в твоем стиле.

– Приму это за комплимент. – Все еще улыбаясь, Зим оперся головой о деревянную дверь и поднял взгляд к сводчатому потолку. – Представь себе, Библиотека содержит в себе все знания человечества в форме первого издания, у всех свое определенное место. Дот нечто вроде внешнего жесткого диска, на котором хранится часть этих знаний. Только в форме очень большой полярной лисы.

– Лисы, значит. – Я поняла, что мне полезно говорить о чем-то другом, не о моей роли в этой истории. Словно новые откровения обо мне на время ушли на задний план. Даже если это не меняло того факта, что все, о чем рассказал мне Казимир, звучало совершенно невероятно. Говорящая полярная лиса, живая Библиотека, это звучало… словно сказочная история. Как

магия

.

– Раньше

Прыгающие по слогам

существовали во всевозможных формах, и их было больше, чем сейчас. Они бродили по

Мондии

и сопровождали нас в наших миссиях, но сейчас… все изменилось. – По его лицу пробежала тень, и карие глаза стали чуть темнее. – Дот, помимо еще одного его сородича, который уже много лет не покидал Библиотеку, последний в своем роде.

– Что к этому привело?

С его губ сорвался тяжелый вздох, а потом он искоса взглянул на меня.

– Причин много. В основном они связаны с

Нова

. Те уже полвечности систематично борются с нами и… Это долгая история, которая берет начало в первой половине двадцатого века, Реми. Могу рассказать тебе, если захочешь. Возможно, когда у нас будет немного больше времени.