Страница 40 из 212
Глава 7
7-й округ, Париж
Зим
Б
азилика Святой Клотильды прозвонила десять часов утра, когда я свернул на маленькую улицу, на которой находился антикварный магазин моего отца. Мне пришлось практически всю ночь разбирать документы, сортируя их в архиве, так что я был вынужден перенести мой разговор с
papa
[22]
[Папа (фр.).]
на сегодня.
Зной уже засел между балок старых домов, и я в душе проклял себя за то, что надел черные джинсы и того же цвета футболку. Я невольно ускорил шаг и, добравшись до магазина, толкнул дверь. Как только я вошел в
«La Maison Ancie
» – «Древний дом» – меня мгновенно окружил прохладный воздух, запах книг, кожи и дерева, и за долю секунды меня поглотил этот другой мир.
«Дом» служил алиби моей семье. Завесой, под которой мы скрывали то, кем являлись на самом деле. У каждого из нас была вторая,
нормальная
личность, которая позволяла нам и дальше спокойно жить в обществе, хотя будучи
Писателями миров
мы уж точно не были обычными. Из-за внешних обстоятельств и не в последнюю очередь группы фанатиков нам необходимо жить во лжи везде, кроме Подземного мира. Чтобы защищать
Мондию
и оставаться в живых.
Многие из нас нашли себе работу, чтобы оставаться незаметными, и большинство ненавидело свою вторую личность; они проводили как можно меньше времени за пределами Подземелья и
Мондии
, но в случае с отцом я всегда подозревал, что он любит «Дом». Возможно, узкая комнатка с множеством полок и витрин походила на маленький вариант Мировой библиотеки.
–
Папа
? – крикнул я в тишину и обошел шаткую стопку книг. – Ты здесь?
Я осторожно огляделся – за недели, прошедшие с тех пор, как я был здесь в последний раз, число предметов словно бы увеличилось в пять раз. Я повернулся налево, когда за мной раздался отчетливый скрип.
– Зим? Что ты тут делаешь?
Я развернулся и посмотрел отцу в глаза. Помятая рубашка, антрацитового цвета брюки, которые он носил и вчера, заметные тени на лице и беспорядочно лежащие пряди волос. Казалось, я был не единственным, кто сегодня ночью плохо спал.
– Тебя не было в Подземелье, – тихо ответил я и кашлянул. – Мне нужно срочно с тобой поговорить.
Отец провел рукой по уже и так взъерошенным волосам и кивнул.
– Речь о предложении Корбина?
– Что? Нет… каком предложении?
– Неважно, – он беспокойно махнул рукой и повернул вывеску на двери на «Fermé»
[23]
[Закрыто (фр.).]
, а потом провел меня в маленькую нишу, в которой от любопытных взглядов был скрыт письменный стол. – В чем дело?
Моим первым порывом было сразу же рассказать о моих предположениях касательно девушки из цветочного магазина, но меня остановили документы на столе.
– Что ты искал?
Вздохнув, он опустился на стул и сложил руки под подбородком.
– Иголку в стоге сена. Которой, судя по всему, не существует.
От смирения в его голосе я инстинктивно сжал зубы.
– О какой иголке ты говоришь? – Не отводя взгляда, я сел перед ним. – Ты бы не попал в такую ситуацию, если бы у тебя не было обоснованных подозрений.
На его уставшем лице появилась слабая улыбка. В последний раз я видел его таким изнуренным, когда мы нашли Табиту. Мертвой и с однозначным посланием.
– Я изучал генеалогическое древо Кассандры. – Отец громко выдохнул. – Не больше, чем иррациональная надежда, но я нашел информацию о забытой линии
Рипари
. После многих часов поисков я уверен, что наследник Кассандры умер вместе с ней и что… Мне не нужно говорить, что мы находимся на краю катастрофы, которую не можем предотвратить, Зим. Не в этот раз. Без
Рипари
, который бы бок о бок с нами заботился о
Мондии
, Мировая библиотека падет.
И с ней и вся наша планета. Возможно, звучит патетично, но без Библиотеки мир, каким мы его знаем, не мог существовать. Хаос, паника, природные катастрофы, болезни, войны… Земля за короткое время сама себя уничтожит, если
Мондия
прекратит свою работу, и пусть даже мы были Хранителями Библиотеки, настоящими ее хозяевами являлись
Рипари
.
– Я не знаю, что нам делать, Казимир, и это пугает. Во всех хрониках
Писателей миров
нет никакого намека на то, что произойдет, если линия
Рипари
прервется. Никакого решения, потому что такого случиться не должно было, и я… в тупике. – Когда он поднял взгляд, на его лбу появились глубокие морщины. – Мы держим в руках самый могущественный инструмент человечества и при этом совершенно беспомощны.
– Возможно, и нет. – Эти слова неосознанно сорвались с моих губ.
– О чем ты?
Еще одна иррациональная надежда
. Я сглотнул, потому что горло внезапно сжалось, и попытался найти правильные слова. В последнюю очередь хотелось показаться наивным идиотом или еще больше разбередить рану.
– Ну, говори. Если ты что-то знаешь…
– Не могу сказать с уверенностью, – прервал я его, впиваясь ногтями в руку. – Но существует маленький шанс, что еще есть один.
На его челюсти дрогнул мускул.
– Один кто?
–
Рипари
, отец. В магазине, в котором я нашел дупликатор, я наткнулся на девушку, и когда наши пальцы соприкоснулись…
Mince
[24]
[Черт возьми (фр.).]
, я не уверен, но это было настоящее чувство. Удар током, который… напоминал их. Мондию и Кассандру. Энергия была той же.
Папа недоверчиво покачал головой и резко поднялся.
– Это невозможно. Есть только одна семья, обладающая такими способностями, а все потомки Кассандры мертвы.
Знаю. Черт, я знаю об этом.
– Papa…
– Ты, должно быть, ошибся.
– А что, если нет? – Я тоже встал и вызывающе ответил на его взгляд.
– Что, если ошиблась Кассандра? Что, если существует внебрачный ребенок? Что-то, что мы упустили? Эта девушка…
– Может быть ловушкой, Казимир, – рассерженно сказал мой отец. Его усталость исчезла, вместо нее на его лице остались замешательство и старый страх. – Или ты забыл, что произошло в последний раз, когда что-то казалось настоящим? Это стоило твоей сестре жизни, и я больше никогда не пойду на риск так поспешно.
Я понимал его. Понимал боль и колебания. Мне каждый день не хватало Табиты, и я ненавидел этих фанатиков, называющих себя
Нова
и знающих о
Мондии