Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 202 из 212

Глава 37

1-й округ, Париж

Зим

– Т

ы действительно готов снова отправиться в путешествие? Краков достаточно далеко, и не хочу сказать ничего плохого, но с твоей последней встречи с

Нова

не прошло и пяти дней, и ты не выглядишь так, словно переживешь еще один раунд.

Я кинул на Людвига уничижительный взгляд поверх тачки с книгами, стоящей между нами, и, взяв следующую книгу, поставил ее на правильное место на полке.

– Со мной все нормально.

– Я уверен, что Манон бы запретила тебе ехать.

– Почему? Она сказала об этом отцу?

Покачав головой, брат облокотился о полку в глубине

Мондии

. За последние часы мы практически только тем и занимались, что снова возвращали Библиотеку в первоначальное состояние, и, за исключением поиска признаков новой деятельности

Нова

, я совершенно обо всем позабыл. Я уже перестал считать, сколько романов, научно-популярных книг и записей убрал, и тем не менее, учитывая хаос в

Мондии

, это была лишь капля в море.

– Не папе, а мапе. Они с Манон пили кофе вместе.

– Это кое-что объясняет. – Я сдул волосы со лба и вытащил следующую книгу из стопки. – Как уже сказал, все нормально. Моя работа – собирать первые издания, так нужно мне этим заниматься или нет? Мы не можем рисковать тем, что на полках появится еще больше пробелов, с учетом тех, которые и так нужно закрыть.

– Это твоя жизнь, брат, и с твоим упрямством не может справиться даже моя гениальность.

– Какой же ты скромный, – решительнее, чем нужно было, я поставил толстый том о начале экономики в семнадцатом веке между его братьями и сестрами и при этом не удержался: от резкого движения я скривился от боли. Чертово огнестрельное ранение. Чертовы ребра.

Людвиг лишь вздохнул.

– Ты что-нибудь слышал о Реми?

– Мы списывались, все хорошо.

– Больше ничего?

– Больше ничего.

– Значит, вы не обменивались объяснениями в любви и не рассказывали друг другу, как скучаете?

Я резко посмотрел на Людвига, который многозначительно подвигал бровями.

– Ой, ладно, ты думаешь, я действительно такой глупый? Я видел вас в субботу. Вы держались за руки и эпически целовались после того, как

Мондия

открылась. Уж не говоря о том, что во время вашей миссии ты чуть ли не постоянно рассказывал мне об этом.

– Лу, не заставляй меня кидать тебе в голову книгу, – прорычал я, а щеки запылали.

Formidable

.

– В твоем-то состоянии? Не смеши меня. Кроме того, для этого нет причин. Я рад за вас, честно, а рядом с Реми нужен кто-то вроде тебя.

Что-то в его тоне заставило меня прислушаться.

– Что ты имеешь в виду?

– То есть ты тоже заметил? Реми меняется, ее дар… отличается от дара Кассандры, и ты это знаешь. Она такая же особенная, как и твои способности, Зим.

– Я тебе о себе рассказал не для того, чтобы ты использовал это против меня. – Я уже искренне сожалел о своем решении рассказать Людвигу о моем даре. Но после всего, через что мы прошли, мне казалось правильным довериться брату и передать часть этой ноши ему, потому что у меня было такое чувство, что иначе я потеряю рассудок. Странным образом к этому меня подтолкнула Реми, хотя сама она о происшествии на подземной парковке говорить не хотела.

– Эй, спокойнее. – Лу поднял руки в защитном жесте. – Никто ничего не использует против кого-либо. Я лишь говорю о том, что вы понимаете друг друга так, как другие не могут. И это хорошо. Мы живем в безумном и нестабильном мире.

Я переварил эти слова и наконец кивнул.

– Надеюсь, что она считает так же. Реми прямо не сказала, но она боится этого.

Лу потеребил свои подтяжки.

– Знаю.

–

Рипари поймет свою настоящую ценность, когда будет к этому готова.

Я так вздрогнул, что врезался прямо в полку, и еще больше книг посыпалось на пол. Я обернулся…

…в конце ряда полок на меня смотрел песец.

Одно биение моего грохочущего сердца я был не способен двигаться, а потом осторожно сделал шаг в его направлении.

– Лу, ты видишь… ты тоже видишь его?

– Ах да…

– Я рад, что ты жив.

– Взаимно, – вырвалось у меня, и я недоверчиво покачал головой, а потом побежал, упал рядом с Дотом на пол и обнял его за шею. И при этом мне было все равно, что мне больше не шесть лет, что я взрослый мужчина, который сталкивался со смертью чаще, чем считалось нормальным. – Ты не знаешь, как сильно рад. – Я зажмурился и глубже зарылся пальцами в белый густой мех. Возможно, мне только показалось, но мог бы поклясться, что этот мудрый древний

Прыгающий по слогам

тоже прижался ко мне.

Только он, вероятно, никогда не признается.

– Я думал, что потерял тебя, Дот. Когда Людвиг сказал, что тебя больше нет…

– Его слова выражали правду.

Мондия

была на грани разрушения, а я часть Библиотеки, как ты знаешь. Без ее стабильности я не могу существовать.

– Это было чертовски ужасное чувство, – ответил я и немного выпрямился. – Мои мысли внезапно стали такими пустыми. И спокойными.

– Надеюсь, ты не слишком к этому привык. Я бы с удовольствием послушал о том, что ты и маленькая

Рипари

пережили за прошедшие дни.

Я обменялся с Людвигом, стоявшим, как и раньше, облокотившись о полку, и наблюдавшим за нами быстрыми взглядами, а потом снова посмотрел в глаза моему песцу.

– У меня тоже множество вопросов.

* * *

Я рассказал Доту все. Все крошечные детали, и ничего не упустил. Мы поговорили о ключе, о роли моего странного дара

метапутешествий

и… Арамене. Мой

Прыгающий по слогам

подшучивал надо мной, но в конце концов он был прав, бо́льшую часть времени я говорил о Реми. О том, как она открыла свои способности и по крайней мере частично приняла их. О том, какой она была храброй, и о ее уме, и том, как она инстинктивно привела нас к частям ключа. Я рассказал Доту о подозрениях, касающихся взрыва, и ее мыслях, и, казалось, он совершенно не был удивлен, что ее силы могли принять такой масштаб.

– Ты прав, ее дар стоит внимания, Казимир, но учитывая ее предысторию, другого не стоило и ждать.

Я перевел взгляд с кресла на Дота, который уютно устроился на плотном ковре у моей кровати.

– Ах да?

Прыгающий по слогам

лениво открыл глаза, прежде чем ответить:

–

Мама Арамены, Жанна, была Идущей вслепую, способности Рипари пропустили ее поколение, так что неудивительно, что ее дочь стала сильнее. Как произошло и с Роменом.