Страница 200 из 212
Глава 36
1-й округ, Париж
Реми
Р
одители поверили в историю с падением на Вестминстерском мосту. В любом случае я догадывалась, что они купятся на мое любое объяснение просто потому, что рады видеть меня снова рядом с ними и мы больше не разделены морем и сотнями километров.
С предполагаемого нападения на Собор Парижской Богоматери мама и папа жили бо́льшую часть времени в квартире над цветочным магазином Эстер. Чтобы присматривать за дочерями, но также потому, что Седьмой округ находился достаточно далеко от острова Сите.
Я сидела вместе с родителями за маленьким кухонным столом, пока Эсси занималась цветочным магазином внизу, и все еще пыталась понять, что произошло. Когда я снова вернулась к родителям, стало казаться, что все остальное было сумбурным сном.
– Я так рада, что ты снова с нами,
mon coeur
, – сказала моя мама снова и погладила меня по руке. – И что с тобой не произошло ничего плохого. Я слышала, что водители в Лондоне – настоящие камикадзе.
Я успокаивающе сжала ее пальцы.
– Не хуже, чем на площади Шарля де Голля.
Ее полный любви осуждающий взгляд заставил меня улыбнуться.
– Тем не менее, повторюсь, я чувствую облегчение от того, что ты с нами. Все это время мне было неспокойно из-за этого.
И не зря. Если бы мои родители знали, во что я на самом деле ввязалась… о моем похищении
Нова
, оружии, взрыве на парковке…
mince
, они бы меня не узнали.
Я сама себя едва могла узнать.
Папа громко прокашлялся и встал, чтобы принести свежезаваренное кофе.
– Короткая экскурсия в Лондон помогла тебе определиться? Удалось вдохнуть университетский воздух?
Ах, точно, моя ложь насчет учебы. Я понятия не имела, как объяснить, что я теперь часть секретной организации и меня ждет много работы, больше, чем на двадцать четыре часа в сутки – если поверить этому
придурку
Корбину. И каким бы пугающим и травмирующим все это не было, отправиться с Зимом на эту миссию казалось правильным решением. Услышать
шепот
, научиться его языку и увидеть сердце
Мондии
. Словно там мне и место. Словно я всю жизнь это искала и наконец нашла.
– Да, я… я думаю, я останусь в мастерской.
Судя по выражению лиц моих родителей, они ждали другого ответа.
– Поэтому я раньше и вернулась. Не только из-за несчастного случая. Просто это не для меня, и, возможно… на следующий год я пойду учиться здесь. Но пока я останусь тут.
Папа нахмурился, но кивнул.
– Почему эти слова так хорошо подходят тебе, дочка?
Я благодарно взяла новую чашку кофе и макароны, испеченные мамой – ее вариант борьбы со стрессом между сменами в больнице и постоянными заботами мамы.
– Я пропустила что-то важное за последние дни? – спросила, переводя взгляд с папы на маму.
– Не много. Несчастный случай с Собором Парижской Богоматери объяснили наконец ошибкой в строительстве. При исследовании оказалось, что каменная кладка положена неаккуратно. Это нам дорого обойдется. – Отец непонимающе покачал головой. – Собор восстановят, но на это уйдет время. И стоить будет порядочно.
Мама бросила на него добросердечный взгляд.
– По крайней мере за этим ничего не стоит, и все успокоились. Можно сказать, нам повезло, что дело всего лишь в ошибке строителей.
– Всего лишь?
Mais non
[76]
[Но нет (фр.).]
, это не просто ошибка строителей. Это болезненно для всей нашей страны. Стыдно, и наши представители лишь копают яму глубже.
– Батист, прошу тебя.
В груди разлилось теплое чувство, когда их знакомая перебранка наполнила кухню и прогнала тьму. Я дома. После всего произошедшего я наконец снова дома. Вместе с семьей, в безопасности. И от этих мыслей на глаза навернулись слезы, потому что в Риме, Эдинбурге, Майнце и Вене были моменты, когда я не верила, что снова с ними увижусь.
– Мама? Папа?
Оба прервали дискуссию, затерявшуюся между маминой работой в больнице и историко-искусствоведческой душой моего отца, и посмотрели на меня.
Мама сразу же подвинулась ближе.
– Милая, в чем дело?
– Я… я просто ужасно вас люблю.
– Ох, Реми, мы тебя тоже. – Она прижала меня к себе. – Мы тебя тоже.
* * *
Позже тем же вечером я сидела внизу в мастерской и работала над чаеваркой – до этого момента я не знала, что чай для таких автоматов существует в капсулах – а на заднем фоне тихо играло радио. Это было странно. Теперь, когда я знала, почему ремонт казался таким правильным, знаки были однозначными. Я узнавала это чувство,
жужжание
, сопровождающее меня годами, в виде
шепота,
и понимала его. Это уже не было чем-то необъяснимым, скорее само собой разумеющимся.
Винтики и желание мастерить были в моей крови, в самом прямом смысле слова.
Автомат, стоящий перед мной на столе, тихо шелестел, и как только я изолировала его частоту, его внутреннее строение возникло перед моим внутренним взором. Становилось почти жутко от того, насколько легко мне это удалось, и ведь мне даже не пришлось разбирать прибор. Как и в Вене, я увидела внутреннюю схему переключения и инстинктивно поняла, в чем ошибка. Что мне нужно сделать, чтобы эта штука снова заработала.
Я отложила шуруповерт в сторону и провела рукой по волосам. Внутри машины отошел один винт, а поэтому и соединение, не большое дело, но трудоемкая работа, потому что это значит, что нужно все разобрать. Возможно…
…возможно, тебе удастся сделать все так же, как с мотором на подземной парковке.
При этой мысли меня пробрал холодок, и одновременно оглушила невидимая сила, достаточно мощная, чтобы изменить мои размышления. Моя сестра была в передней части магазина, родители, теперь, когда все устаканилось, вернулись в квартиру рядом с Сорбонной. Никто здесь ничего не заметит, а маленькая невинная чаеварка не превратится же в бомбу. Или нет?
Я нерешительно зажала нижнюю губу между зубами и склонилась над аппаратом. Если я подумаю о том, как винт вместе с подключением встает на правильное место, подобно тому, как и в Вене с помощью одной мысли я превратила мотор во взрывчатку, то…
– Реми! Ты все еще здесь.
Я вздрогнула, услышав голос Эстер, и чуть не упала с табуретки.
– Dieu, Эсси, хочешь вусмерть меня перепугать?
– Я не знала, что у тебя встреча с… этой штукой. Что ты планировала? Хочешь поцеловать эту машину?
– Что? – Нет!