Страница 192 из 212
, Зим действительно мог заставить меня лезть на стену своими ответными вопросами и этим… этим проницательным и одновременно понимающим выражением лица, от которого во мне крошились твердые стены.
– Я…
– Казимир, Арамена!
Мы с Зимом почти одновременно развернулись на мужской голос, чей владелец спустя пару секунд появился в проходе.
– Отлично, приятно видеть вас обоих.
Валентин Абернати за те пять дней, за которые мы покинули Париж и съездили в Майнц, словно состарился на несколько лет. На его озабоченном лице залегли тени, а ранее опрятная одежда помялась. Между бровями залегла морщина, ставшая частью его лица.
– Папа, мы как раз шли к тебе. Мы с Реми готовы создать ключ.
– Это хорошие новости, – ответил лидер
Писателей миров
и потер подбородок, на котором виднелась тень от щетины. – Во всем мире происходят другие тревожные события, медлить уже нельзя.
– А что с
Нова
и Зеллой?
Когда Зим задал вопрос, что-то сжалось в животе. Хотя от Финлея и Грега я избавилась, дочка Чарльза все еще была на свободе и скорее всего готовила следующий коварный план, собираясь убить нас.
– Никаких признаков новой деятельности. Мы обыскали обоих
Нова
, но не нашли никаких намеков на их намерения. В этом плане мы все еще идем на ощупь в темноте. – По Валентину было видно, каким тяжелым грузом это дело легло на его плечи.
Зим подошел к отцу и слегка сжал его руку.
– Вскоре все знания
Мондии
будут в нашем распоряжении, уверен, мы найдем там ответы.
Мгновение Валентин смотрел на сына с выражением, которое я не смогла бы назвать, а потом показал в направлении центрального управления.
– Не могу дождаться, когда Библиотека снова вернется в мир живых.
Чем ближе мы подходили к сердцу подземного сооружения
Писателей миров
, тем громче становилось вездесущее
жужжание
в воздухе. Но в отличие от предыдущих раз сейчас оно мне не мешало, больше не казалось болезненным, было почти… приятным. Успокаивающим. Как часть меня, чье присутствие почти незаметно, тихая, но тем не менее всегда находящаяся рядом со мной. И это совершенно противоречило тому, что произошло со мной здесь, внизу, в последний раз. Гудению, которое едва можно было выдержать, и желанию находиться как можно дальше от библиотеки. Теперь казалось, что меня чуть ли не тянет к ней, словно это единственное место, где мне нужно находиться.
Где мне и место.
Я уставилась на спину Казимира, идущего вместе с Валентином в метре впереди меня, а пульс заметно ускорился.
Как и в Вене, когда я отдала контроль на парковке
жужжанию
, произошло нечто большее, чем просто взрыв. А здесь и сейчас я понятия не имела, какие будут последствия.
– Я бы предложил вам использовать для сбора ключа маленькую комнату для переговоров напротив Библиотеки, – произнес Валентин достаточно громко, чтобы выдернуть меня из внутренней бури.
– Звучит разумно, – ответил Казимир, проведя пальцами по толстым бинтам на руке. – За последние дни вы выяснили, как именно он должен выглядеть?
– Пока что нет, предметы словно бы не имеют никакой очевидной связи, кроме того факта, что они из мира литературы и являются частью загадки. Мы надеемся, что Арамена привнесет свет во тьму, в конце концов, насколько я знаю, это ты идентифицировала части ключа.
Услышав свое имя, я моргнула и встретилась глазами с дружелюбным взглядом Валентина, брошенным через плечо.
– Я… да, надеюсь, что смогу помочь.
И позабочусь о том, чтобы случайно не взорвать все Подземелье.
Зим, судя по всему, почувствовал мои мысли, потому что, когда мы вошли в большое круглое пространство, от которого отходило множество ответвлений, он пошел рядом со мной.
– Вместе мы быстро все поймем. В конце концов это не более чем еще одна загадка, которую нужно решить, Реми.
Я была способна лишь на слабую улыбку.
– Я позаботился о том, чтобы вы могли поработать в тишине, – сообщил нам Валентин. – Думаю, так логично. Хотя это, естественно, ничего не меняет, потому что мы все равно ждем развернутый доклад.
– Как мы могли забыть, отец?
Еще прежде, чем мы добрались до конца туннеля, походившего на длинный зал, я поняла, что за поворотом находится вход в
Мондию
. Ее
шепот
вибрировал в моих венах, кровь пульсировала в такт с ним, а не моим собственным сердцебиением. Я инстинктивно положила руку на грудь и посмотрела на большие врата, за которым находилась Мировая библиотека. Закрытые, восходящие к вершине крылья из темной древесины почти достигали в высоту шести метров, ворота украшали символы и инкрустации и превращали древесину в запутанный узор.
Я неосознанно шагнула к двери, последовала за шелестом слов, сердцебиением, а потом остановилась в двух метрах перед ней и уставилась наверх. Орнаменты отпечатались на моей сетчатке, начали двигаться перед глазами, оживая, словно шестеренки и перья, лилии и пересекающиеся круги скользили по дереву.
Я не могла отвести взгляд.
Не могла от нее уйти.
Я не в первый раз видела вход в
Мондию
, но у меня появилось ощущение, что я впервые
вижу
ее по-настоящему. Словно в последний раз я была слепа к ее настоящей структуре, к жизни, которую она защищала.
– Реми. – Зим легонько провел пальцами по моей руке. – Что такое?
Не отводя взгляд, я едва заметно покачала головой.
– Ты видишь это? – спросила я его так же, как он спрашивал меня в «Первых чернилах».
– Узор?
– Жизнь. – Поддавшись порыву, я переплела наши пальцы. От нашего прикосновения по моему телу пробежал электрический ток, и я инстинктивно поняла, что он его тоже почувствовал. И теперь видел то, что видела я.
– Реми…
– Она живая и ждет. Нас. По какой-то причине она ждет нас, – прошептала я и последовала взглядом по изогнутой линии, которая, как змея, двигалась по двери. Мимо большого писательского пера, стилизованной «А», окруженной завитками, и символов, которые я уже видела. В Вене, в книжном магазине.
Зим сделал шаг вперед так, что наши плечи соприкоснулись. От его тепла покалывало кожу.
– Тогда больше не будем заставлять ее ждать.
Впервые я оторвала взгляд от крылатых ворот. Валентин стоял в метре позади нас, скрестив руки на груди и нахмурившись в раздумьях, а Зим выжидающе смотрел на меня.
– Нам не нужно
руководство