Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 179 из 212

Писателей миров

. Удивление, радость и надежда зазвучали в их словах, но никто не пытался зайти в Библиотеку. Никто к нам не вышел, вместо этого они ждали, глядя на нас.

Рипари

, едва знакомую с малой частью своего дара, и

Писателя миров

, ощущающего, что тут ему не место.

И тем не менее у нас получилось.

– Ну что, пойдем? – едва слышно спросил я Реми.

Не отвечая, она сделала первый шаг в направлении Библиотеки, и я последовал за ней через огромную дверь. У меня появилось ощущение, что в это мгновение я зашел в незнакомый мир. Мир без конца и начала, мир, который с тех пор, как я научился мыслить, был моим, мир, который теперь, когда Арамена находилась рядом, и после произошедшего за последние две недели казался совершенно новым.

– Зим, это…

– Я знаю.

И мне показалось, что глазами Арамены я вижу свой мир в первый раз.

Глава 34

1-й округ, Париж

Реми

У

меня не было слов, чтобы описать увиденное. Когда Казимир говорил о

Мондии

, я пыталась представить, как она выглядела. Ее размер, структуру. Перед глазами у меня были картинки знаменитой библиотеки Тринити-Колледжа в Дублине, старой дворцовой библиотеки в Версале, которую я посещала вместе со школой, но ничего из представленного даже близко не походило на то, что перед мной сейчас открылось.

Бесконечная Библиотека, несущая вес всего человечества.

У

Мондии

не было конца, куда бы ни взглянуть: вверх, вперед, направо или налево. Ее коридоры расходились во все стороны света, везде тянулись ее огромные полки, заставленные книгами, и, судя по всему, они не следовали никакой человеческой логике. Фундамент Библиотеки был сделан из темной древесины, сияющий пол, полки и бесчисленные надстройки над нашими головами с богато украшенными балюстрадами были выполнены из красного дерева и создавали в

Мондии

атмосферу чего-то вне времени, чего-то огромного. Из-за этого можно осознать, насколько велика Вселенная, в которой мы находимся, при этом не ощущая, что мы маленькие и незначительные. В окружении книг скорее чувствуешь себя прочной и нерушимой деталью. Одной из миллионов шестеренок, необходимых для работы механизма часов.

Впечатленная, я направилась дальше по Библиотеке, впитывая увиденное. Бесконечные коридоры, ответвляющиеся от главного прохода, золотые лампы, погружающие все в теплый свет, множество ковров, снова и снова разделяющих ряды полок, и отдельные секторы, связанные друг с другом. Секторы, не подлежащие закону природы, а следующие собственным правилам, расширяющиеся то горизонтально, то вертикально – и всегда переполненные книгами.

Я во второй раз проследила взглядом за линиями и формами, постаралась увидеть больше и в этот раз остановилась у открытой книги, лежащей на светящемся паркете, на вырванных страницах, дырках в полках. В первое мгновение я была так увлечена, что не заметила хаоса. Отсутствие порядка, перевернутые книжные стопки, мигание ламп. Теперь я заметила сломанные переплеты, погнутые книжные обложки, бумагу, лежащую повсюду в коридорах. Библиотека была открыта, но хаос оставил здесь следы, ворвавшись в бесконечный порядок.

Я осторожно переступила пару книг и повернулась к Зиму. На его лице застыла растерянность и… и глубокая боль, не имеющая ничего общего с физическими ранениями.

– Я надеялся показать тебе, какая она на самом деле, – тихо сказал он. – Все в ней, но теперь…

Mince

, такой я еще

Мондию

не видел.

– Я не знаю, как Библиотека выглядела раньше, но обещаю, мы снова все вернем. И я уверена, что другие

Писатели миров

не могут дождаться отсортировать книги, следуя своему

предназначению

.

– Ты уже насмехаешься над нашей работой? Прямо в этом месте?

– Почему? В конце концов вы же все библиотекари, нет? Библиотекари, которые по воле случая манипулируют камерами и умеют драться.

Во взгляде Зима что-то блеснуло, когда он требовательно вскинул бровь и сделал шаг ко мне.

– Реми.

– Хорошо, значимые библиотекари, – ответила я и подняла руки в защитном жесте. Кроме того, как я и надеялась, благодаря этим искоркам в глазах, пусть на время, но боль исчезла с его лица.

Еще один шаг.

– Твои слова не помогают.

–

Очень

значительные борцы-библиотекари, без которых мир не обойдется? – попыталась я еще раз и сжала губы, чтобы скрыть улыбку.

Казимир растерянно покачал головой, потом быстро двинулся ко мне. У меня вырвался крик, потом я развернулась и побежала. Это было нелогично и глупо, и, возможно, неприлично, если учитывать, где мы находились, но приятно. Приятно бегать от Зима по проходам

Мондии

и пару минут не думать о том, что отягощает все наши шаги.

Моему библиотекарю-бойцу понадобилось всего несколько секунд, чтобы догнать меня и, несмотря на свои ранения, поймать здоровой рукой. Быстрее, чем я успела среагировать, он развернул меня так, чтобы я уперлась спиной в одну из полок, а он передо мной оперся на здоровую руку над моей головой. Вокруг повисли тишина и наше грохочущее сердцебиение.

Я молча посмотрела на него, его изогнутые, слегка приоткрытые губы, выступающий подбородок, место на шее, где стучал пульс, и в конце концов встретилась с его карими глазами. Глазами, которые смотрели на меня со смесью жадности и… влечения, отражающимися и во мне.

– Я не заберу слова обратно, – прошептала я и сглотнула, когда его ладонь легла на мое лицо и пальцы пробежали по коже. Маленький электрический разряд прошел по моему телу, оно загорелось.

– Ничего другого я от тебя и не ждал, цветочная девушка.

Имя, которое он мне дал при нашем первом знакомстве, было смешным, но сейчас мой желудок предательски запорхал, как встревоженный колибри.

– Библиотекарь-боец и цветочная девушка?

Уголки его губ дрогнули.

– Могло быть и хуже, да? – Его взгляд скользнул к моим губам, и он мучительно медленно провел рукой по моей шее и убрал выбившийся локон за ухо. Я инстинктивно задержала дыхание и потянулась к нему. Даже если бы я захотела, ничего не смогла поделать. Притяжение Казимира в этот момент было всепоглощающим, следовало своей логике, и я была не способна сбежать. То, что всегда находилось между нами, было подобно

жужжанию

моего дара, который становился все громче, рос, все больше укореняясь.