Страница 23 из 95
– Щи? – вытаращился на него Коля. Но изумление сокола продлилось всего мгновение, после чего его губы растянулись в ехидной улыбке. – Да неужели?
Иван насупился и перевел взгляд на Леню. Тот выглядел… раздраженным? Виноватым? По его крупным чертам трудно было сказать.
В этот момент рядом с ним на землю порхнул воробей и превратился в рыжего мальчика.
– Не могли… меня… подождать… – пропыхтел он, уперев одну руку в колено. В другой он держал небольшую корзинку, накрытую полотенцем.
– Какой ждать, когда у нас тут пир намечается! – звонко хлопнул его по худой спине Коля и убежал в избу.
– Пир?.. – растерянно переспросил Воробушек, выпрямляясь. – Какой пир?
– Я приготовил щи, – повторил Иван, чувствуя, как в животе разливается колючий холодок.
– Ты? Приготовил?.. – Рыжий мальчик повернулся к старшему товарищу: – Леня?
Тот слегка поморщился и посмотрел на Ивана.
– Спасибо тебе за труд, но не стоило.
Иван озадаченно нахмурился, но спросить ничего не успел. Из входной двери высунулся Коля и нетерпеливо замахал:
– Вы идете? Я разливаю!
Леня потер лоб, но больше ничего не сказал, лишь быстро покосился на Ивана и направился к крыльцу. Воробушек, закусив губу, потупил глаза и шмыгнул следом.
Иван, чьи ноги будто оттянули гирями, побрел за ними.
Он почти не удивился, когда, зайдя в избу, увидел накрытый только на троих стол, на углу которого стоял горшок с приготовленными им щами. А на углу скамейки у самого входа, где он ужинал накануне, стояла плошка с густой капустной похлебкой.
Иван тяжело сел на скамью, несколько секунд бездумно смотрел на плошку, после чего медленно перевел взгляд на стол.
Воробушек сидел понурившись и, похоже, не знал куда глаза деть. Коля с наслаждением прихлебывал, помогая себе ломтем хлеба. Леня ел неторопливо и посматривал на сокола с явным неодобрением, а поймав взгляд Ивана, легонько кивнул ему со словами:
– Спасибо за угощение.
И Ивана наконец озарило: никто здесь не считал его достойным стать им нареченным братом. Оттого чистому сердцем Воробушку кусок в горло не лез, оттого Леня сердился на Колю, а тот лучился довольством, что так ловко провел глупого гостя. Вынудил его приготовить им ужин, что малознакомому гостю, даже незваному, делать ни в коем случае не полагалось. Хозяева подпускали к своей печи лишь родных – по крови или нареченных. Только ровню усаживали рядом с собой за стол и разделяли с ними трапезу. А кому позволялось стряпать в чужой печи без надежды оказаться за одним столом с хозяевами дома?
Слугам.
В горле Ивана встал раскаленный ком из злости и обиды. В голове все смешалось, и он смутно помнил, как, дивясь твердости собственной руки, быстро и молча съел весь суп, пока ложка не начала скрести по дну плошки. После чего, поклонившись хозяевам, он также молча поднялся в светелку, разложил себе сена под окном, лег и устремил взор в темнеющее небо.
Ни доносящееся снизу осуждающее гудение Лени, прерываемое звонким возмущением Воробушка, ни сам мальчик, заглянувший чуть позже и принесший два пирожка с яблоками, не смогли развеять окутавшее голову Ивана мрачное облако. Перед глазами так и стояла насмешливая ухмылка Коли и его блестящие весельем темные глаза.
И засыпал Иван с твердой мыслью, что он этого так не оставит.