Страница 43 из 139
— Увидимся завтра, — говорит она. Он улыбается, но не соглашается, хотя и не спорит. — Беверли, покажешь ему гаражную квартиру, пока он не уехал, хорошо?
Ох, ну и…
— Конечно.
Гриффин наклоняется к Аве.
— Готова ехать, малышка? — Она смотрит, как Роб играет в свою видеоигру на телевизоре над камином. Роб никогда не играет на большом экране, но он постоянно оглядывается на Гриффина, будто хочет, чтобы тот заметил.
Гриффин подхватывает Аву.
— Идём! — говорит она, указывая на лестницу.
— Верно. Мы идём. — Он смотрит на телевизор и кивает. — О, Halo. Классика.
Роб просто сияет.
На прощание дядя Грег смотрит между нами и хлопает Гриффина по спине.
— Будь по-хорошему. Она нам нравится.
Это не угроза, но это определённо угроза.
— Спасибо за это, — бормочу я Грегу, который тоже хлопает меня по спине.
Я спускаюсь по лестнице с Гриффином и Авой позади. Когда мы снова оказываемся в гостиной, я тяжело выдыхаю.
— Ну… хочешь посмотреть квартиру? — спрашиваю я.
— Э-э… да. Конечно.
Я веду нас наружу, где ветер хлещет по нам, пока мы пересекаем двор. Я протягиваю руку за ключом. Гриффин роняет его мне в ладонь, касаясь шершавыми пальцами моих, прежде чем я отпираю дверь старой гаражной квартиры дедушки и бабули.
Я включаю свет. Всё как всегда. На полу — оранжевый пушистый ковёр. Большой антикварный телевизор с деревянным корпусом занимает большую часть одной стены, стоя перед овальным вязаным ковриком. Напротив него — оранжево-мандариновый диван в цветочек с синим бабушкиным квадратным одеялом, перекинутым через спинку — единственное яркое пятно холодных тонов в этой солнечной комнате. В конце — ванная, а сбоку — маленькая спальня. Она, наверное, не больше моей старой комнаты в общежитии, но её всегда хватало, когда я хотела провести время вне дома с бабулей. В этом месте дедушка учил меня кукловождению.
— Тебе правда не обязательно оставаться с нами, — говорю я.
— Ключ говорит об обратном, — парирует Гриффин. Я улыбаюсь, бросая ключ обратно ему в ладонь.
— Они могут быть чересчур.
— Вовсе нет.
— Извини, что сказала, что она твоя сестра.
— Серьёзно, Бев. Всё в порядке.
Ава ёрзает у него на руках, тянется вниз к Паджу, который последовал за нами через подъездную дорожку. Стейк таится в кустах снаружи, глаза светятся.
Гриффин опускает Аву. Пудж вразвалку подходит и облизывает ей лицо, вероятно, пытаясь слизать остатки клубничной глазури. Гриффин морщится.
Я закусываю нижнюю губу.
— Мне даже не пришло в голову спросить: у Авы аллергия на собак?
— Нет. — Он вздыхает. — У её мамы была, но у неё нет.
Её мама.
Мой живот сжимается в кулаке.
— Я не… — Я вздыхаю. — Я не знала, что она умерла. Мне так жаль.
— Я… — Его руки напряжены по бокам. — Да. Она умерла, когда Аве был год. — Он проводит ладонью по бороде. — Ей бы всё это понравилось, — говорит он, обводя рукой квартиру. — Большой семейный ужин. Ей нравилась такая жизнь.
Мне хочется спросить больше, но мы не настолько близки, и я уже переступила границу.
— В общем, — говорит он, выбивая ботинком. — Спасибо ещё раз за ужин.
— Будет ещё, если ты действительно переезжаешь.
— Может быть. Не уверен.
Я замечаю, как Ава ковыляет к окну, чтобы посмотреть на Стейка, улыбаясь так, как я ещё не видела у неё. Никаких слёз от извилистых дорог и заложенных ушей.
Чем дольше мы стоим, тем больше я начинаю думать. Может, это будет хорошо для Авы. И если Гриффин будет ближе, мы сможем больше работать над шоу. Мы сможем подготовиться к презентации. Я смогу вернуться в Лос-Анджелес раньше.
— Может, это и хорошо, — выпаливаю я.
— Что?
— Переезд. И я не против, если ты тоже.
Он прищуривается.
— Правда?
— М-м-м.
— О. Ну. Хорошо. — Но он неловок. Интересно, хочет ли он вообще переезжать, а я тут давлю на него. Молодец, Беверли.
Я улыбаюсь, но это натянуто. Тихо. Затем я наконец говорю:
— Мы ведь не очень хорошо знаем друг друга, да?
— Нет, — соглашается он. Он прочищает горло. — Это моя вина, наверное.
— С чего бы?
— Я последовал за незнакомкой в её родной город только для того, чтобы писать музыку.
— А теперь ты переезжаешь в её гостевой домик.
— Возможно, переезжаю.
Я откидываюсь на стену, царапая большим пальцем лак на ногтях.
— Тогда давай больше не будем незнакомцами, — говорю я. — Я не могу иметь незнакомца на заднем дворе.
— Ладно, значит, не незнакомцы.
— Видишь? Легко.
— А кто мы тогда?
— Друзья.
— И я твой парень?
Моё сердце колотится так быстро, что почти душит меня.
— Ч-что?
— Город. То, что ты сказала раньше.
Я морщусь.
— О боже. — Я смотрю на стену — куда угодно, только не на него. — Да. Наверное. Мне так жаль.
— Нет, это я начал в Лос-Анджелесе.
— Но я продолжила.
Он пожимает плечами.
— Это всего на пару месяцев. А потом мы… разберёмся. Ты так и не получила извинений от Бо.
Моё лицо заливается жаром.
— Я… это неважно.
— Для меня важно.
Я сглатываю. Между его бровей очень интенсивная складка. Он абсолютно серьёзен насчёт этих извинений.
Нервная энергия вырывается смехом.
— Так, странный вопрос…
— Давай.
— Гриффин — твоё настоящее имя?
— Да.
— Гриффин Харви?
— Да.
Я притворно морщусь и издаю преувеличенный вдох между зубами.
— Ну, я не могу доверять человеку с двумя именами.
Он думает секунду, затем добавляет:
— Моё второе имя — Патрик.
— Три имени? — дразню я. — О, совершенно ненадёжно. Или, может, два из них нейтрализуют друг друга, так что остаётся одно. — Я прищуриваюсь. — Я ещё не поняла, какой вариант.
Крошечная улыбка цепляется за уголок его рта. Та же застенчивая, что и раньше, которой он поделился с бабулей.
— Можно было и остаться незнакомцами, — говорит он.
— Абсолютно. Я бы доверяла тебе больше, не зная.
— А как твоё полное имя? — спрашивает он.
— Беверли Элис Ларк.
— Красивое, — говорит он. Комплимент слетает с его языка так легко. Я чувствую, как щёки заливаются румянцем, и благодарна за тусклый свет.
— Элис — это имя моей бабули, — говорю я.
— Я помню. Да, оно подходит.
— Подходит? Ты меня не знаешь, мистер Три Имени.
— Вы с ней похожи. Я могу сказать.