Страница 41 из 139
— Хочешь выпить? — спрашивает папа. — У нас есть пиво, вино или виски, если хочешь.
Взгляд Гриффина следует за Авой, которая ковыляет к раздвижной двери и прижимается ладонями к стеклу.
— Я в порядке, спасибо.
Пудж издаёт маленькое «ву-ву», вразвалочку направляясь к Аве с виляющим хвостом. Гриффин напрягается, чем ближе тот подходит, но Пудж нюхает один раз и уходит незаинтересованный.
— Пудж безобиден, — объясняю я. — Просто перекормлен. Как и этот. — Стейк настороженно наблюдает у ног мамы, прищурившись.
— Кошка! — визжит Ава, протягивая руку. Стейк не двигается ни на дюйм.
«Ты не могла бы хотя бы попытаться?» — хочется мне взмолиться, но Стейк сверлит взглядом, будто отвечая: «Не испытывай моё терпение».
— В общем, ты уже встречал моего папу, — говорю я, указывая на папу, который нелепо машет кочергой для камина. О боже, пожалуйста, опусти это. Он выглядит как обычный серийный убийца.
— А это дядя Грег. — Грег уже на полпути, без кроксов, в пушистых носках с ламами.
— Приятно познакомиться, чувак, — говорит Грег, пожимая руку. Грег выше моей мамы, унаследовав гены их отца вместо бабулиных, но даже он не достаёт до Гриффина.
— А это мой брат, Роб, — говорю я.
Роб сидит на диване, сосредоточенно глядя в свою видеоигру.
— Роберт! — зовёт папа.
Роб наконец поднимает взгляд.
— Ой, прости, что происходит?
— Гриффин Харви, — говорю я, указывая на очевидного, очень знаменитого незнакомца в нашем доме.
— Помнишь? — зовёт мама. — Ты слушаешь его альбом на повторе.
— Мамочка! — Глаза Роба, до этого сонные и рассеянные, распахиваются. — Я… я не знаю, о чём ты говоришь, — бормочет он, бросая Гриффину нервную улыбку.
— Разве ты не пел его песню на том рождественском караоке в прошлом месяце? — вставляет папа.
Роб качает головой, растрёпанные каштановые волосы падают на глаза.
— Это совершенно не так — я не…
— Погоди, нет, ты покупал валентинки с его лицом, — вставляет Грег.
Бабуля машет рукой, выходя из своей спальни в коридоре.
— Вы все, перестаньте издеваться над моим мальчиком.
— Бабуля, я не — они не издеваются надо мной. — Роб плюхается в подушки. — Я не покупал валентинки с твоим лицом, чувак.
Гриффин пожимает плечами.
— Не думаю, что такие вообще делают.
Роб прочищает горло.
— Делают.
Бабуля направляется к Гриффину с распростёртыми объятиями.
— Гриффин, рада снова тебя видеть, милый.
Она притягивает его в объятия и держит крепко. Мои руки напрягаются, но затем… на лице Гриффина появляется маленькая улыбка. Она чувствуется тайной — такая, что приподнимается только в одном углу, будто слишком рано отказываться от скептицизма. Знакомая, но нет, как старый друг из школы, которого встречаешь на встрече выпускников.
Бабуля похлопывает его по спине, отстраняясь.
— А вот и милая девочка. — Она нагибается, чтобы помахать ближе к Аве. Ава перебирает ногами назад к ногам отца.
Он подталкивает её голенью.
— Можешь поздороваться?
Она молчит, но после ещё одного подталкивания она машет, затем прячет лицо в чёрной джинсовой штанине Гриффина.
— Мы над этим поработаем, — говорит бабуля, подмигивая Гриффину. — Слишком привязана к своему старшему брату, полагаю.
Брату.
Гриффин не возражает. Он снова улыбается. Это зрелище такое чуждое и редкое, но маленькая искра пробегает по моей груди, будто я касаюсь молнии в бутылке.
— У нас есть соки в холодильнике для неё, — говорит мама, кивая на Аву. — Она хочет?
— О, конечно. Виноградный — её любимый, если есть. — Его улыбка становится жёстче. — Я могу чем-то помочь?
— Нет, — говорит бабуля. — Мы всё контролируем.
Гриффину, похоже, не нравится этот ответ, потому что он хватает салфетки, которые я оставила на стойке, и кладёт по одной на каждое место. Бабуля наблюдает, но не останавливает его, сияя в мою сторону. Я сдерживаю улыбку. Да, это точно не его пиар-тренировка.
Мы собираемся за столом. Жареный цыплёнок папы и картофельное пюре передаются по кругу, вместе с зелёной фасолью, которую Роб игнорирует, и макаронами с сыром, которые Гриффин накладывает Аве, сидящей на детском стульчике, который мама достала с чердака. Я сижу рядом с Гриффином, пытаясь держать руки при себе, чтобы мы случайно не коснулись, но он слишком крупный. Мои плечи скользят по его бицепсам.
— Итак, — спрашивает папа, — как тебе наш город?
— Мы осваиваемся, — говорит Гриффин. — Я не привык быть не в Лос-Анджелесе в январе.
— О да, здесь холодно как в аду, — говорит Грег. — Радуйся, что несколько дней не было снега. Будешь весь скукоженный, знаешь?
Серьёзно, Грег?
— Полностью, — встревает Роб.
— Да ладно, парни, — журит папа, хотя добавляет с улыбкой: — Но будет холодно, Грифф. Приготовься.
Глаза Гриффина мечутся между разговорами. Я морщусь.
— Итак, — вступает мамочка. — Я слышала, вы с нашей Бев делаете музыку.
Спасибо, мама. Давайте абсолютно не будем говорить о замёрзших яйцах, пожалуйста.
— Да. Просто пока Беверли не представит шоу в марте. А потом я уеду в тур.
— О да? — встревает Роб, стреляя глазами по столу, как будто оценивая, заинтересован ли кто-то ещё так же, как он. — Куда — ещё один взгляд — куда едешь?
— Великобритания. Германия. Вроде Испания? Ещё пару мест.
— И ты работаешь здесь все два месяца до этого? — спрашивает мамочка.
— Ну, у меня «Грэмми» в феврале.
— Не может быть, — выдыхает Роб.
— Но это не должно нарушить мой режим. — Гриффин пожимает плечами, но его плечи напряжены. — Как только я начинаю писать, это не занимает много времени. Просто надо начать.
— Ты входишь в состояние потока или типа того? — спрашивает Грег.
— Да, что-то вроде того.
— Я такое испытывал, — говорит Грег. — С искусством. Я раньше много рисовал. В основном портреты.
— Раньше?
— Ну, потом я увлёкся гидропонными растениями.
Я вдыхаю.
О, Грег…
— В общем, я выращивал помидоры в подвале, — объясняет он. Отдаю ему должное: дядя Грег, может, и чудак, но он не любит, когда люди теряются в разговоре. — Недолго продержалось. А потом я увлёкся аквариумами.
— Грег — любитель, — добавляет бабуля.
— Аквариумами? — переспрашивает Гриффин. — У меня была золотая рыбка около пятнадцати лет, но не знаю, считается ли это.
Грег кивает.