Страница 28 из 139
Какой напыщенный придурок. Ты не в колледже, ты в Лос-Анджелесе.
Я ускоряюсь, ведя нас по проходу. Головы высовываются из-за занавешенных кабинок. Так темно, я почти ничего не вижу. Господи, им нужно больше ламп в этом месте.
— Гриффин? — шепчет Беверли в мою грудь.
— Да?
— Я знаю место, где мы можем спрятаться, где они нас не найдут.
Я не задаю вопросов. Мне нравится женщина с планом. Я сжимаю её руку в знак согласия.
— Я вызову водителя, а ты скажешь ему, куда ехать.
Я оборачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на наш покинутый столик. Когда мы поворачиваем за угол, я вижу, как Бо разговаривает с фотографом. Это далеко не конец.
Мой водитель увозит нас в тайное убежище Беверли. Я пишу Джимми о происшествии, чтобы узнать, сможет ли он предотвратить утечку, но фото меня и Беверли уже облетает соцсети. По, Дом и Ройс пишут мне волнами: «Какого чёрта произошло?» — но я не знаю, что им ответить. Я сам едва понимаю.
Беверли, должно быть, тоже видит фото, потому что её пальцы бегают по экрану телефона. Я не знаю, кому она пишет — только то, что это кажется большим количеством людей, потому что она ни разу не поднимает взгляда за тридцать минут поездки.
Мы едем по дорогам, которые постепенно превращаются из асфальта в одни выбоины, пока не останавливаемся перед убогим маленьким жилым комплексом. Он напоминает мне старое место моей бабушки — каменные ступени, поросшие сорняками, и трещины, которые я рисовал мелом.
Беверли вылезает из машины, всё ещё глядя в телефон. Я молча следую за ней в боковую лестничную клетку, не требующую ключ-карты, и поднимаюсь на три пролёта по лестнице с вытертым ковролином и ошеломляющим запахом плесени. Мы останавливаемся у потрёпанной двери, и Беверли наконец убирает телефон в карман, игнорируя вибрацию, пока возится с ключом в замке. Дверь не открывается, пока она не толкает её плечом.
Внутри мы входим через маленькую кухонную зону. Сначала кажется, что она переходит в большую гостиную. Но затем я понимаю, что это, по сути, единственная комната. В углу — голый матрас. Единственный дверной проём слева ведёт в плиточную ванную (ладно, технически там две комнаты). Посреди голого пола стоят два больших чемодана. Один открыт. Из него торчат знакомые синие перья.
— Я знаком с этим парнем, — говорю я, подходя ближе и приседая, чтобы увидеть Берни Бёрда во всей его красе — с разинутым клювом, развалившегося поверх свёрнутых юбок и вельветовых брюк.
Беверли выдаёт слабую улыбку, затем закрывает за нами дверь, запирает задвижку и снова достаёт телефон.
— Это твоё место? — спрашиваю я.
— Ещё один день, — говорит она. — Решила, что так будет безопаснее. Тот тип не додумается искать здесь. И если вдруг додумается, уже неважно.
Беверли глубоко вздыхает и бросает телефон на стойку. Он снова вибрирует. Она не отвечает.
Я приподнимаю бровь.
— Ты в порядке?
— В порядке, — говорит она. — Просто… мой семейный чат взорвался.
— Из-за фото?
— Ага. Моя бабуля, кстати, считает, что ты симпатичный.
Я провожу пальцами по бороде.
— Приятно знать.
Она вздыхает и стряхивает волосы с шеи. Аромат грейпфрута долетает до меня, прежде чем она отходит к окну, выходящему на улицу. Она наклоняется ближе к стеклу, собирая волосы в хвост. Теперь они растрёпанные, как и её развевающаяся чёлка, падающая на лоб.
— Куда уехал твой водитель? — спрашивает она.
Я отвожу взгляд от её изящных запястий, поворачивающихся и сжимающихся, когда она завязывает волосы.
— Он бродит, — говорю я, глядя на голый ковёр. — Он вернётся, когда я позвоню.
— Шикарно.
— Это компенсирует эти папарацци.
Когда она не отвечает, я снова смотрю на неё. Она уже смотрит на меня, руки опущены по бокам, рассеянно отковыривая лак большим пальцем. Её хвост качается сзади от лёгкого подпрыгивания на колене.
— Секретные фотографы часто так делают? — спрашивает она.
— Да, — признаю я. — Извини. Мне не стоило говорить… — Я вздыхаю. Я должен был знать, что там могут быть папарацци. — Мне не понравилось, как ты изменилась после того, как пришёл Бо. Я действовал импульсивно. Прости за это.
К моему удивлению, она смеётся, подходя к открытому чемодану и садясь рядом с ним.
— Выражение лица Бо после того, как ты это сказал, того стоило. — Она проводит пальцами по Берни Бёрду, поглаживая перо за пером. — Если это станет вирусным, это сведёт его с ума. Готова поспорить, ему даже пришлют сообщения из дома. Он бы это оценил.
Здесь сарказм. Она боевая. Она могла бы играть с узлом у меня в груди — настолько он затягивается.
— Так и будет, — говорю я. — Вирусным, я имею в виду.
— Я так и думала. Это наша с тобой тенденция.
Она воспринимает это лучше, чем я ожидал.
Я запрыгиваю на пустую кухонную стойку и наклоняюсь вперёд, опираясь предплечьями на бёдра и сцепляя пальцы в замок.
— Что там случилось? — спрашиваю я. — Если не против рассказать.
— С Бо?
— Ага.
Она вздыхает, плечи поднимаются к ушам.
— Обычный разрыв. Ничего грандиозного.
У меня такое чувство, что это не совсем правда. Я слышал, что его бывшая — его школьная любовь. Ответ Бо подтвердил, что они хотя бы тогда знали друг друга. Ответ Беверли подтверждает их романтическую историю. Две половины одной правды.
— Я могу попросить менеджера удалить те фото, — говорю я. — Если боишься, что это его расстроит.
Она фыркает, играя с перьями.
— Нет, пусть.
— Пусть?
— Пусть люди верят во что хотят. — Лёгкая улыбка появляется на её щеках. Она озорная. Странно, как новые нервы быстро проходят сквозь меня — от сердца до кончиков пальцев, до того, что мне нужно размять их.
Я усмехаюсь.
— Ты серьёзно?
— Если тебя не беспокоит, что люди думают, будто ты встречаешься со мной?
У меня никогда не было поддельной девушки. Более того, я избегал таких пиар-трюков как чумы, когда Джимми пытался их предлагать. Но я с радостью продолжу этот фарс, если он будет заставлять её так улыбаться.
— Нет, — отвечаю я. — Совсем не беспокоит.
Она мычит про себя. Беверли кажется такой нежной в этот момент, хотя её собственные мысли перемалываются на громком колесе. Я вижу это по тому, как дёргаются её губы. Её глаза внезапно сужаются, будто неприятная мысль проникла внутрь. Интересно, что она вспоминает.
Возможно, то, как я говорил, не думая.