Страница 138 из 139
За последний год я усвоил, что Беверли никогда не ошибается.
Конверт открывается у микрофона. Бумага шуршит. Слышен вдох, а затем…
— «Любовь ощущалась именно так» — Гриффин Харви!
Моя грудь сжимается, в ушах звенит, и меня бомбардируют крики. Ава, видя, что все взволнованы, вскидывает руки в воздух. Я наклоняюсь и подхватываю её на руки, целуя её щёки и лоб снова и снова. Поверх её чёлки, как у её матери, и в нос, пока она не начинает хихикать и отталкивать моё лицо. Толпа смеётся, когда я опускаю её.
Я разворачиваюсь, чтобы схватить Беверли, но она прижимается своим ртом к моему раньше, чем я успеваю, сжимая мои щёки в ладонях и удерживая меня на месте. Вся энергия, весь гул волнения оседает в моей груди, когда она удерживает меня на земле.
Она отстраняется и прижимается лбом к моему.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — отвечаю я в ответ.
Я вдыхаю, она поправляет мой лацкан, и я поворачиваюсь, чтобы идти к сцене. По, Ройс и Дом хлопают, но я протягиваю руку и хватаю Дома за предплечье, подтягивая.
— Пошли. — Усмехаясь, он делает то же самое с Ройсом, который делает то же самое с По. И в колонне по одному мы все четверо идём к сцене.
Мы поднимаемся по ступеням, и Теган наклоняется, целуя меня в щёку, прежде чем вручить награду. Я подхожу к микрофону, когда аплодисменты продолжаются, сжимая награду и глядя в зал, где Беверли теперь держит Аву на бедре. Обе машут мне.
— Спасибо, — говорю я. Мой голос разносится по динамикам. — Огромное спасибо. Я хочу начать с благодарности этим троим мужчинам позади меня. — Я поворачиваюсь и показываю жестом. По драматично кланяется. Двое других качают головами со смехом. — Они — истинное сердце этой музыки. Мои лучшие друзья. Дяди моей дочери. Они — пластыри, которые собирают меня после каждого альбома, и я не представляю, как писать, гастролировать и записываться без них.
— Спасибо Джимми, моему менеджеру, за то, что он был очень терпелив с этой записью и понял, что эти песни значат для меня. Или, по крайней мере, не сказал «нет», когда я настоял на том, чтобы быть парнем с пианино. Я же говорил, кстати. — Зал смеётся, и смех вырывается и из меня. Я могу представить его где-то в зале, закатывающего глаза с улыбкой.
— Я хотел бы поблагодарить Нэнси, дочь Дома, которая путешествовала с нами по миру, чтобы присматривать за моей маленькой девочкой. Спасибо, что позволила мне жить своей мечтой, пока я сохранял в безопасности свою другую.
Дом наклоняется и говорит:
— Пожалуйста за бесплатный отпуск, дорогая.
Я чувствую, как моя улыбка становится шире и достигает глаз. Жжение за носом. И когда я улыбаюсь двум людям, которые носят моё сердце, я качаю головой в изумлении.
— И хотя она этого не запомнит, спасибо Аве. Ты моя лучшая девочка. Ты делаешь меня лучшим отцом и лучшим мужчиной.
Я вдыхаю, выдыхаю и смотрю на женщину, которая держит её. На женщину, которая в ответ показывает мне самый глупый большой палец вверх.
— И наконец, моей прекрасной жене, Беверли Элис Ларк. Моей родственной душе. Моей кукольной девочке, которая создаёт счастье, о котором я не знал, что оно возможно. Которая верила в меня с момента нашей встречи, хотя у неё была каждая причина не делать этого.
Нежная скрипка начинает играть из динамиков, но я качаю головой.
— Нет, я ещё не закончил. Подождите.
Слышны смешки, и музыка становится немного тише, но они готовы к тому, что я уйду. Но я не уйду. Потому что это о ней — не обо мне. И эта музыка не оборвёт меня, когда она заслуживает каждого слова, которое я могу сказать.
— Беверли, ты самый мягкий человек, которого я знаю, и самый сильный. Ты всегда была так уверена в себе и своём предназначении. И теперь я знаю, что ты — моё предназначение. Ты причина, по которой я создаю музыку. Я принадлежу тебе каждую секунду моей жизни и каждый момент после. — Я поднимаю награду. — Эта — для тебя, Би. Я люблю тебя.
Скрипки становятся громче. Раздаются аплодисменты. Но я вижу только моих девочек, приветствующих меня в ответ.
У меня такое чувство, что я увижу эту картину сегодня вечером ещё много раз. И я буду благодарить их за то, что они любят меня, каждый раз.