Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 126 из 139

— И… начали.

Внезапно все кукловоды вылетают на сцену на колёсных стульях, их куклы подняты над головами, подпрыгивают вверх и вниз в кадре, с развевающимися перьями или пушистым мехом на их птицах. Это хаотичная мешанина кукловодов у моих ног в гарнитурах.

Когда Беверли и Финч въезжают — Беверли с обеими руками внутри Берни, а Финч с одной, — его свободная рука лежит на спине Беверли, как бы удерживая её, держа их близко друг к другу. Они — две части одного целого. Идеально, профессионально синхронизированы.

Внезапно я оказываюсь лицом к лицу с Берни. Широкие глаза. Без век, конечно. Выразительный, открытый клюв. Это как смотреть на старого друга, будто время не прошло.

Мы исполняем сценарий, и слова текут, будто мы делали это миллион раз раньше. Другие куклы подпрыгивают вокруг нас, когда говорят, и даже когда бездействуют. Это нелепо. Это глупо. Это чудесно. И когда мы переходим к «Песне про Е», это как возвращение домой. Это знакомый рефрен, который я исполнял неделями. Я репетировал его больше, чем наш предстоящий концертный сет, что, наверное, до чёртиков бесит Джимми. Но я слышал, как он напевал эту мелодию на днях утром. Я никогда не дам ему это забыть.

Каждый раз, когда я смотрю на Беверли, она сияет от уха до уха. Её рука подпрыгивает вверх и вниз, пока Берни движется по площадке, катясь на маленьком стульчике рядом с Финчем, пытаясь сдержать собственный смех. Я хочу закупорить хотя бы часть её улыбки для себя, но я бы не хотел украсть ни кусочка её света. Она полностью в своей стихии здесь.

После ещё одного репетиционного прогона я выглядываю и вижу, что студия заполнилась большим количеством людей. Кто-то стоит за камерой. Та же женщина, что и раньше, постукивает по планшету в руке.

— Выглядит хорошо. Давайте устроим большой аплодисмент, все, и начнём!

Я вздрагиваю, когда раздаётся коллективный двойной хлопок от съёмочной группы, сопровождаемый «Ооо!»

Я ухмыляюсь про себя. Позитивная энергия ощутима.

— Ладно, тишина на площадке.

Мои руки напрягаются на гитаре, когда звучит быстрая последовательность команд. Поразительно, как быстро всё происходит.

— Все по местам. Звук.

— Звук есть.

— Камера.

— Готово.

— Отметка.

Кто-то выходит с хлопушкой.

— «Птицы на районе». Сезон первый. Серия третья, сцена первая. Дубль один.

— Начали!

И затем мы стартуем. В тот момент, когда кукловоды выезжают на сцену, всё напряжение исчезает.

Там подпрыгивающие птицы. Дурацкие голоса. Остроумные однострочные шутки. И Берни рядом со мной всё время, вместе с Кармен Вороной и Гектором Ястребом, танцующими под «Песню про Е», выкрикивающими неправильные слова, исправляемые друг другом и мной.

Это чистая магия.

Когда режиссёр наконец кричит: «Снято!» — я не двигаюсь. Я хочу сделать это снова. И, к счастью, мы делаем. У нас есть ещё около трёх дублей, чтобы убедиться, что всё правильно. Каждый раз захватывающий больше предыдущего, и когда мы заканчиваем, раздаются аплодисменты съёмочной группы.

Ава немедленно бежит ко мне, и я приседаю на сцене, чтобы притянуть её в объятия.

— Хорошо провела время? — спрашиваю я.

— Берни смешной.

— Был, правда?

— Папа тоже.

Я целую её в лоб с закрытыми глазами, и когда открываю их, Беверли улыбается нам через комнату. Она отводит взгляд в ту же секунду, когда замечает, что я смотрю в ответ.

— Можете остаться ненадолго и побыть здесь, — говорит женщина-руководитель, прижимая планшет к груди. — Многие так делают.

— Хочешь, малышка? — спрашиваю я Аву.

Она уже задыхается от волнения.

Я отвожу Аву в сторону и беру чехол для гитары с собой. Кто-то пододвигает нам стул и передаёт мой брошенный кофе. Я сажусь и сажаю Аву на колени, пока мы смотрим сцену, где две птицы разговаривают с ребёнком-актёром о том, что делиться — это забота. В углу — та новая кукла, которую я не узнаю. Страус. Он иногда играет на пианино, бросаясь на него головой. Это настолько нелепо, что я прикрываю рот, чтобы не смеяться. Я прикрываю ладонью рот Авы, когда она тоже хихикает.

Они исполняют ещё несколько дублей, похожих на то, как снимали наши сцены, и раздаётся ещё один коллективный хлопок, будто они не могут не поздравить всех с хорошо выполненной работой после каждого дубля.

Это так позитивно.

Я хочу впитать это.

И затем я чувствую её, прежде чем вижу.

Беверли стоит рядом с нашим стулом. Её голова наклоняется набок, когда она смотрит на сцену. Её плечо касается моего, и мне ничего не хочется больше, чем наклониться ближе.

— Спасибо, что сделал это, — говорит она. — Это тебе. — Она протягивает маленькую наклейку. Это логотип «Птиц на районе» со всеми пятью лицами главных птиц, улыбающимися в ответ. Я убираю её в задний карман.

Она так близко, тёплая, и всё ещё пахнет грейпфрутом. Это омывает меня сильнее, чем я ожидал. Я не хочу уходить. Я не хочу не видеть её улыбку ещё три месяца или сколько бы это ни было.

Нам стоит притормозить.

Чушь.

Полная чушь.

Хотел бы я никогда этого не говорить. Другая, более рациональная часть меня знает, что это было правильное решение. Мы оба утопали в работе последние три месяца. Она запустила это шоу. Смогла бы она сделать это, если бы также отвлекалась на парня в Европе? Я не знаю.

— Мы просто рады вернуться в город, — говорю я.

Рад тебя видеть.

— Европа не была бесконечной вечеринкой? — дразнит она.

— Конечно, если называть вечеринкой приучение малыша к горшку.

— Не говори так о По.

Я сдерживаю улыбку, глядя, как куклу-страуса уносят со сцены.

— Он новый, да? — спрашиваю я.

— О. — Беверли краснеет. — Ага, это Элтон Эму.

— Идея Финча?

— Нет, моя.

— Думал, ты не любишь музыкантов.

Она смотрит в пол, переплетая руки, отковыривая яркий лак большим пальцем. Затем она выдавливает улыбку и смех.

— Да, ну, те, кто играет на пианино, не так уж плохи.

Каждый мускул во мне напрягается.

Боже, я хочу поцеловать её.

Я хочу перекинуть её через плечо и забрать домой.

Я хочу играть для неё на пианино.

Но я уже играл, не так ли?

Я наклоняюсь, открываю чехол для гитары и достаю CD. Я протягиваю его Беверли.

— Мой новый альбом, — говорю я. — Для тебя.

Её глаза танцуют между моими, действительно рассматривая меня впервые с тех пор, как я приехал.

— Ты выглядишь уставшим, — замечает она.

Я издаю смех, хлопая CD по ладони.