Страница 119 из 139
Их последующий разговор влетает в одно ухо и вылетает из другого, пока я собираю бумаги и зажимаю их под мышкой. Гриффин перекидывает гитару на спину. Когда мы переступаем порог, кондиционированный холод бьёт нас, посылая мурашки по шее. Патриция машет из-за стойки секретаря, и я пытаюсь помахать в ответ, но едва могу поднять руку.
Мы с Гриффином идём по короткому коридору, пока не добираемся до лифтов. Он так близко, но всё ещё слишком далеко. Моя рука тянется, но я останавливаюсь, не коснувшись его.
— Спасибо, — шепчу я, глядя на Патрицию. Она, кажется, не подслушивает, но кто знает? — Почему ты не сказал мне, что придёшь?
— Я не хотел тебя напрягать.
— Откуда ты узнал, когда встреча?
— Джимми позвонил Финчу.
— Он не сказал мне.
— Наверное, не хотел тебя напрягать, — повторяет он с улыбкой. — К тому же, я не должен приписывать себе слишком много альтруизма. Это было немного эгоистично с моей стороны.
Он нажимает кнопку вызова лифта.
Он уходит. Он уходит.
— Почему? — спрашиваю я.
Он дарит мне красивую кривую улыбку.
— Я не хотел пропустить момент, когда ты поразишь всех.
Моё лицо заливается румянцем. Смех вырывается из меня.
— Ой, да ладно…
— Ты была идеальна. — Он наклоняется, касаясь губами моего уха, и шепчет: — Ты была права. Ты создана для этого. Это твоё предназначение.
Моё сердце колотится, но улыбка исчезает, когда панель над дверями лифта показывает, что кабина медленно приближается к нашему этажу.
Презентация прошла блестяще, но почему это не чувствуется так хорошо, как должно?
Мои ноги чешутся подойти к нему ближе. Я хочу обхватить руками его шею, чтобы его ладони обвили мою талию. Я хочу его тепла. Я хочу его. Он в Лос-Анджелесе уже больше двух недель. Я хочу знать, чем он занимался. Я хочу услышать каждую деталь. Как Ава? Как ребята? Джимми уже убил их в студии?
Лифт издаёт звуковой сигнал, и двери открываются.
Нет. Слишком рано.
Моё сердце колотится из груди.
Но что мне сказать? Я возвращаюсь в Элк-Гроув. Он теперь в Лос-Анджелесе. Он уезжает в тур. Куда мы идём дальше?
Моё тело чувствует себя разорванным по швам, когда он заходит в лифт.
Нет.
Не уходи.
Но эгоистично просить его остаться.
У него есть его жизнь, и у меня есть моя. Он достигает своих мечт, а я надеюсь на свои. У него есть Ава. Группа. Карьера.
Давай сбежим вместе, Гриффин.
Он сжимает ремень гитары, перекинутой через широкую грудь. Его костяшки белеют.
— У тебя всё получится, — говорит он с улыбкой. — Удачи.
Дверь начинает закрываться, но моё сердце спиралью улетает в горло. Я резко выставляю руку, чтобы остановить дверь лифта. Датчики регистрируют мою ладонь и раздвигают двери обратно.
— Не поздновато ли для «удачи»? — дразню я.
— Я не имел в виду презентацию, — говорит он. — Я имел в виду шоу.
— Я даже не знаю, получила ли я его.
— Они были бы никудышными специалистами, если бы ты не получила.
Мы обмениваемся почти незаметной улыбкой. Она длится вечность и в то же время недостаточно долго.
Дверь снова начинает закрываться, но я снова останавливаю её рукой. Он приподнимает одну дразнящую бровь.
— Прости, это странная привычка, — говорю я.
— Что?
— Моя рука. Она постоянно открывает дверь. Глупая штука, — шучу я.
Он усмехается. И это красиво, и чудесно, и глубоко в груди. Это всё для меня. Он всё для меня.
Я люблю тебя.
Слова падают.
Свистят по небу моей души.
Взрываются.
Разбивают моё сердце вдребезги.
Мой рот открывается.
— Я…
Я люблю тебя.
Дверь снова пытается закрыться. Паника охватывает меня. Я выставляю руку, и двери снова раздвигаются.
— Видишь? Плохая привычка, — шучу я, но я задыхаюсь.
Я люблю тебя.
Может, мы могли бы сделать это. Может, Европа не так далеко от Калифорнии или Элк-Гроув. Может, наши карьеры не имеют значения.
Он усмехается, и я знаю, что ошибаюсь.
Наши карьеры слишком важны.
— Я… — Я облизываю сухие губы. Я люблю тебя. — Надеюсь, тебе будет весело в туре.
— И тебе весело с твоим шоу.
Я люблю тебя.
— Я буду скучать по тебе, — выпаливаю я.
И внезапно… я не знаю, чего ожидаю. Может, улыбки. Смеха. Этих морщинок у глаз. Вместо этого его лицо вытягивается.
— Я тоже буду скучать по тебе, Би, — тихо говорит он.
И, боже, может, я испортила этот момент. Мы смеялись, а я стала слишком серьёзной. Я чувствовала слишком много. Может, он мог понять, что я хотела сказать. Может, это было написано на моём лице всё это время.
Двери снова начинают закрываться, но затем его рука вылетает раньше моей.
Его слабая улыбка выглядывает из-под бороды.
— Похоже, у моей руки та же проблема, — говорит он.
Крылья в моём сердце бьются так бешено, что кажется, я могу летать.
— Это заразно.
И маленькая часть меня шепчет: «Может, ничего, кроме нас, не имеет значения».
Он смеётся так тихо, что это выходит как выдох.
— Беверли… мы… — Его улыбка исчезает. Морщины между бровями углубляются. — Нам стоит немного притормозить.
— Притормозить…
Но слова теряются. Мне кажется, моё периферическое зрение сужается.
Крах.
Бум.
Мой рот открывается и закрывается, затем открывается снова.
— Что?
Он уходит.
Но я люблю тебя.
— Чтобы ты могла сосредоточиться на своём шоу, — заканчивает он.
— Я… мы даже не знаем, получила ли я его.
— Я знаю. Ты слишком много работала, чтобы не получить. А я буду в туре. Ты напряжена. Ты не можешь переживать и обо мне тоже.
— Да. — Нет. — Ты прав. — Это неправильно.
Ты неправ.
Какого чёрта с тобой не так, Гриффин?
Двери снова начинают закрываться, медленно, медленно, медленно…
И они смыкаются. Закрываются. Отсекают меня.
Почему он позволил этому случиться?
Почему…
Но затем они снова открываются.
И широкая грудь Гриффина вздымается и опускается под ремнём гитары. Его палец зажат на кнопке открытия дверей.
— Прости, — говорит он, запинаясь и быстро моргая, будто что-то попало в глаза. — Я не знаю, что… я…
Моё сердце спотыкается, влетая в лифт вместе с ним, хватая, бьющееся, спешащее…
Но затем рука хватает меня за локоть.
Это Финч.