Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 119 из 139

Их последующий разговор влетает в одно ухо и вылетает из другого, пока я собираю бумаги и зажимаю их под мышкой. Гриффин перекидывает гитару на спину. Когда мы переступаем порог, кондиционированный холод бьёт нас, посылая мурашки по шее. Патриция машет из-за стойки секретаря, и я пытаюсь помахать в ответ, но едва могу поднять руку.

Мы с Гриффином идём по короткому коридору, пока не добираемся до лифтов. Он так близко, но всё ещё слишком далеко. Моя рука тянется, но я останавливаюсь, не коснувшись его.

— Спасибо, — шепчу я, глядя на Патрицию. Она, кажется, не подслушивает, но кто знает? — Почему ты не сказал мне, что придёшь?

— Я не хотел тебя напрягать.

— Откуда ты узнал, когда встреча?

— Джимми позвонил Финчу.

— Он не сказал мне.

— Наверное, не хотел тебя напрягать, — повторяет он с улыбкой. — К тому же, я не должен приписывать себе слишком много альтруизма. Это было немного эгоистично с моей стороны.

Он нажимает кнопку вызова лифта.

Он уходит. Он уходит.

— Почему? — спрашиваю я.

Он дарит мне красивую кривую улыбку.

— Я не хотел пропустить момент, когда ты поразишь всех.

Моё лицо заливается румянцем. Смех вырывается из меня.

— Ой, да ладно…

— Ты была идеальна. — Он наклоняется, касаясь губами моего уха, и шепчет: — Ты была права. Ты создана для этого. Это твоё предназначение.

Моё сердце колотится, но улыбка исчезает, когда панель над дверями лифта показывает, что кабина медленно приближается к нашему этажу.

Презентация прошла блестяще, но почему это не чувствуется так хорошо, как должно?

Мои ноги чешутся подойти к нему ближе. Я хочу обхватить руками его шею, чтобы его ладони обвили мою талию. Я хочу его тепла. Я хочу его. Он в Лос-Анджелесе уже больше двух недель. Я хочу знать, чем он занимался. Я хочу услышать каждую деталь. Как Ава? Как ребята? Джимми уже убил их в студии?

Лифт издаёт звуковой сигнал, и двери открываются.

Нет. Слишком рано.

Моё сердце колотится из груди.

Но что мне сказать? Я возвращаюсь в Элк-Гроув. Он теперь в Лос-Анджелесе. Он уезжает в тур. Куда мы идём дальше?

Моё тело чувствует себя разорванным по швам, когда он заходит в лифт.

Нет.

Не уходи.

Но эгоистично просить его остаться.

У него есть его жизнь, и у меня есть моя. Он достигает своих мечт, а я надеюсь на свои. У него есть Ава. Группа. Карьера.

Давай сбежим вместе, Гриффин.

Он сжимает ремень гитары, перекинутой через широкую грудь. Его костяшки белеют.

— У тебя всё получится, — говорит он с улыбкой. — Удачи.

Дверь начинает закрываться, но моё сердце спиралью улетает в горло. Я резко выставляю руку, чтобы остановить дверь лифта. Датчики регистрируют мою ладонь и раздвигают двери обратно.

— Не поздновато ли для «удачи»? — дразню я.

— Я не имел в виду презентацию, — говорит он. — Я имел в виду шоу.

— Я даже не знаю, получила ли я его.

— Они были бы никудышными специалистами, если бы ты не получила.

Мы обмениваемся почти незаметной улыбкой. Она длится вечность и в то же время недостаточно долго.

Дверь снова начинает закрываться, но я снова останавливаю её рукой. Он приподнимает одну дразнящую бровь.

— Прости, это странная привычка, — говорю я.

— Что?

— Моя рука. Она постоянно открывает дверь. Глупая штука, — шучу я.

Он усмехается. И это красиво, и чудесно, и глубоко в груди. Это всё для меня. Он всё для меня.

Я люблю тебя.

Слова падают.

Свистят по небу моей души.

Взрываются.

Разбивают моё сердце вдребезги.

Мой рот открывается.

— Я…

Я люблю тебя.

Дверь снова пытается закрыться. Паника охватывает меня. Я выставляю руку, и двери снова раздвигаются.

— Видишь? Плохая привычка, — шучу я, но я задыхаюсь.

Я люблю тебя.

Может, мы могли бы сделать это. Может, Европа не так далеко от Калифорнии или Элк-Гроув. Может, наши карьеры не имеют значения.

Он усмехается, и я знаю, что ошибаюсь.

Наши карьеры слишком важны.

— Я… — Я облизываю сухие губы. Я люблю тебя. — Надеюсь, тебе будет весело в туре.

— И тебе весело с твоим шоу.

Я люблю тебя.

— Я буду скучать по тебе, — выпаливаю я.

И внезапно… я не знаю, чего ожидаю. Может, улыбки. Смеха. Этих морщинок у глаз. Вместо этого его лицо вытягивается.

— Я тоже буду скучать по тебе, Би, — тихо говорит он.

И, боже, может, я испортила этот момент. Мы смеялись, а я стала слишком серьёзной. Я чувствовала слишком много. Может, он мог понять, что я хотела сказать. Может, это было написано на моём лице всё это время.

Двери снова начинают закрываться, но затем его рука вылетает раньше моей.

Его слабая улыбка выглядывает из-под бороды.

— Похоже, у моей руки та же проблема, — говорит он.

Крылья в моём сердце бьются так бешено, что кажется, я могу летать.

— Это заразно.

И маленькая часть меня шепчет: «Может, ничего, кроме нас, не имеет значения».

Он смеётся так тихо, что это выходит как выдох.

— Беверли… мы… — Его улыбка исчезает. Морщины между бровями углубляются. — Нам стоит немного притормозить.

— Притормозить…

Но слова теряются. Мне кажется, моё периферическое зрение сужается.

Крах.

Бум.

Мой рот открывается и закрывается, затем открывается снова.

— Что?

Он уходит.

Но я люблю тебя.

— Чтобы ты могла сосредоточиться на своём шоу, — заканчивает он.

— Я… мы даже не знаем, получила ли я его.

— Я знаю. Ты слишком много работала, чтобы не получить. А я буду в туре. Ты напряжена. Ты не можешь переживать и обо мне тоже.

— Да. — Нет. — Ты прав. — Это неправильно.

Ты неправ.

Какого чёрта с тобой не так, Гриффин?

Двери снова начинают закрываться, медленно, медленно, медленно…

И они смыкаются. Закрываются. Отсекают меня.

Почему он позволил этому случиться?

Почему…

Но затем они снова открываются.

И широкая грудь Гриффина вздымается и опускается под ремнём гитары. Его палец зажат на кнопке открытия дверей.

— Прости, — говорит он, запинаясь и быстро моргая, будто что-то попало в глаза. — Я не знаю, что… я…

Моё сердце спотыкается, влетая в лифт вместе с ним, хватая, бьющееся, спешащее…

Но затем рука хватает меня за локоть.

Это Финч.