Страница 84 из 85
— Не демонтирует! — возмущается он. — Я полезный! Я могу напоминать о заседаниях Совета, заказывать цветы для Селины и проверять, насколько его мантия гармонирует с его цветом глаз. Я буду самым лучшим подарком в его жизни!
— Ты будешь самой большой катастрофой в его жизни, — поправляю я. — А Эллариэн и так очень долго ждал своё счастье, пусть наконец им насладится.
— Я не собираюсь ему мешать наслаждаться, просто хотел помочь. Этот влюблённый недожених последнее время так цветёт и пахнет, что не замечает ничего и никого вокруг.
— Это какой недожених ничего не замечает? — раздаётся от двери.
Оборачиваюсь и вижу входящего в гостиную Кайрэна.
Взлохмаченный, снова с подпалиной на рукаве, но абсолютно счастливый и немножко ошалевший от собственных открытий.
— Кто-то ещё посватался к Эмилии, а я не в курсе? — он подходит ко мне, садится рядом и чмокает макушку.
Хмурится, заранее ревнуя нашу девочку. Бедная Эмилия. С тех пор, как она вошла в возраст невест, её папа превратился в патологического ревнивца.
— Никто к ней не сватался, — целую мужа в щёку, трусь о его плечо щекой. От него пахнет хвоей и магическими реактивами. Как и всегда. — Хватит с нас уже двадцати существующих ухажёров.
— Двадцати двух, — услужливо поправляет Гарольд, а брови Кайрэна сходятся на переносице.
Ох, кинусь я сейчас кое в кого тапком. Чтобы поменьше болтал.
— Двадцати, — говорю с нажимом, сверкая в Гарольда многозначительным взглядом. — Не слушай эту дверь.
— Я не дверь! — возмущается болтливый интеллект. — Я…
— Да-да, искусственный интеллект высшего порядка, — перебиваю. — Мы помним. Гарольд, будь добр, позови детей ужинать. А мне нужно кое-что сказать мужу.
Нарисованное лицо расплывается в хитрой улыбке.
Ну шкет пронырливый! Неужели и это узнал раньше всех? Нужно серьёзно ограничить ему доступ хотя бы в некоторые комнаты.
Гарольд исчезает, а я кладу руки мужу на плечи и смотрю в его ореховые глаза. Те самые, в которые я когда-то не могла смотреть слишком долго без риска утонуть. Теперь я тону в них каждый день и ни капли не жалею.
— Если ты не прекратишь ревновать, тебе никаких нервов не хватит, — говорю тихо.
Он обнимает меня, кладёт подбородок мне на макушку.
— Ева, ну как я могу прекратить? У меня две дочери. Две! Это двойная ответственность. А женихов у них уже сейчас столько, что если всех выстроить на лужайке перед домом, они там не поместятся. Даже у Эмилии уже два жениха, хотя ей всего семь! Что же делать дальше?
— Увеличивать лужайку, — смеюсь, беру его ладонь и прижимаю к своему животу. — Потому что твоя ответственность скоро увеличится.
Он замирает, глядя на меня расширенными глазами, больше не слыша и не осознавая ничего вокруг.
Где-то наверху Миранда и Эмилия продолжают орать на брата, а Гарольд, я уверена, подслушивает и делает ставки на пол будущего ребёнка (хотя откуда ему знать, я сама только час назад узнала), но мы будто бы одни в этом мире.
— У нас снова будет ребёнок? — глаза мужа расширяются ещё больше, становясь похожими на два блюдца. Почти как в тот день, когда он впервые коснулся меня. Почти как в тот день, когда я сказала, что остаюсь. Почти как в тот день, когда он впервые взял старшую дочь на руки. Почти как в тот день, когда она сказала первое слово:
— Я сама.
Закрываю глаза и чувствую, как внутри меня счастливо трепещет змейка. Она уже знает, что я сейчас скажу.
— Я сегодня ходила к Древу Жизни. Был у меня к Богине один вопрос по поводу нового закона. И знаешь, что она мне сказала? — широко улыбаюсь. — У нас снова будет девочка. И это ещё не конец.