Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 82 из 85

Глава 27

В котором всё становится на свои места,

и даже то, что казалось сделанным

«не по правилам»,

оказывается единственно правильным вариантом

* * *

Спустя 27 лет

Домой возвращаюсь уже затемно.

Два солнца сели, и над поместьем загораются магические огоньки — точно такие же, что когда-то освещали мне дорогу через Восточный сад. Теперь они висят у нас вдоль дорожки и над крыльцом. Кайрэн сам их развесил. Сказал, это чтобы я не споткнулась, когда возвращаюсь поздно.

Спотыкаться я не собираюсь, а вот завалиться без сил — это пожалуйста. Совет выжал из меня сегодня все соки.

И всё из-за чего?

Потому что женщины написали очередную петицию.

На этот раз они потребовали допустить их к работе с магическими кристаллами, которую испокон веков выполняют мужчины, потому что это тяжело, опасно и требует физической выносливости.

Сидела я в Зале Семи, читала эту петицию и думала: ну как им объяснить, что равноправие не равно «порвать жилы на благо Империи»? Им же, как ни крути, ещё детей рожать — эту обязанность никто не отменял, мужики рожать ещё не научились.

А кристаллы эти, между прочим, реально тяжёлые. При мне его несли два эльфа, так я думала, они по колено в землю уйдут.

Но попробуй скажи это вслух — тут же обвинят, что я за патриархат.

Вздохнув, сбрасываю туфли прямо у порога и прохожу в гостиную.

Как же быстро меняется мир.

Когда-то я, будучи обычным кроссфит-тренером и мамой в декрете, толкала новые идеи через Элрондэна, но даже не предполагала, что однажды сяду в Совет сама.

А дело было так.

Как-то вечером двадцать лет назад Элрондэн зашёл к нам с Кайрэном в гости, чтобы поиграть с шестилетней Эмилией, одной из любимых правнучек, которых у него благодаря огромному количеству внуков на тот момент было уже, кажется, в районе двух десятков. А я снова подсела на его эльфийские уши с новыми идеями.

И тогда он сказал:

— Евгения, хватит выступать из подполья. Надо мной в Совете уже смеются. Говорят, что мной управляет женщина. Хочешь продвигать новые идеи, выходи и говори о них сама.

Я поправила бантик на голове дочери, попросила её присмотреть за новорожденным братом, а потом села и серьёзно поговорила с Главой Совета.

Да-да, его обязанности изменились, ведь камень после нашего памятного разговора с Богиней больше не призвал ни одну женщину, и должность Хранителя Книги была упразднена. Но надо же было куда-то применить его недюжинный эльфийский ум. И я сейчас не ёрничаю. Элрондэн действительно был и остаётся кладезем мудрости. Даром что мужик… то есть эльф.

Но не суть важно.

В общем, далее у нас происходил такой разговор.

— Действительно, Ева, почему бы тебе не озвучивать идеи самой? — поддержал деда мой муж.

— Но у меня маленькие дети, — я развела руками.

— А я тебе на что? — кончики ушей моего эльфа порозовели от возмущения. — Думаешь, не справлюсь? И Гарольд поможет. Он же самый лучший нянька.

— Кто? Я⁈ — завопил наш ии-шечка, тут же проявляясь на стене и сверкая нарисованными глазами. — Какая я вам нянька? Я — искусственный интеллект высшего порядка, который в этом доме всё чаще используется не по назначению!

— Гарольд, как тебе не стыдно? — я возмущённо упёрла руки в бока. Опять подслушивал, кто бы сомневался. Ещё и притворяется униженным и угнетённым. — Уж кто бы на жизнь жаловался, но только не ты. Или тебе плохо живётся? Ну, если так, я больше не буду тебя мучить и попрошу Кая перенести твой проекционный контур в начальную школу.

В нарисованных глазах проявился такой нечеловеческий ужас, что я едва не расхохоталась.

— Я не то имел в виду, хозяйка, — тут же заюлил он. — Я только хотел сказать… что только не сделаешь, чтобы хозяйка была счастлива. Только попроси Эмилию больше не кидаться в меня помидорами. У меня от этого коротят контакты и чешется спина.

Спины у Гарольда как не было, так и нет. Наравне с руками, ногами или шеей, но контакты — это серьёзно.

— Спасибо, мой дорогой, — сказала я Гарольду, обняла мужа и подмигнула, — я вас не подведу. Ух, мы таких дел там наворотим.

Так я попала в Совет. И за двадцать последних лет дел мы там действительно наворотили немало. Не в плохом смысле, конечно, потому что и сам Совет претерпел кардинальные изменения. Теперь туда входят не только первые сыновья первых сыновей. И вообще, чтобы стать его членом, нужно сдать экзамены покруче, чем какое-то там ЕГЭ. А чтобы удержаться… Да-да, дурацкие законы о смешивании цветочных запахов там больше не принимают. У нас есть дела посерьёзней.

…Со второго этажа доносится какой-то подозрительный шум, и я выплываю из воспоминаний.

— Миранда, если это ты стащила конфеты, которые я приготовил для Амалетты, берегись! Я оборву тебе миленькие эльфийские ушки! — слышу громкий и грозный рык сына.

— Это не я! Я вообще ничего твоего не беру! — несётся в ответ возмущённый вопль младшей дочери. Судя по голосу, они стоят рядом, но это не мешает малышке орать так, что, я уверена, в соседнем поместье Эллариэн только что зажал уши, чтобы не оглохнуть.

— Тогда куда они делись? — нагнетает Макс.

— А я откуда знаю, куда ты их запихнул? Твои проблемы с памятью — не мои проблемы! — взвизгивает семилетняя оторва.

— Я их никуда не пихал, а положил вот здесь. А теперь их нет! Значит, это ты их съела!

— Почему я⁈

— А кто позавчера съел пол-коробки зефира и сказал, что это было дегустация?

— Так это и была дегустация! Я проверяла, чтобы он не был отравлен!

— Чем⁈ Любовью⁈ — раненым бизоном орёт Максимиэн.

— Да замолчите вы оба! Дайте поспать! — врывается третий голос.

— Вот видишь, что ты наделал? — язвит Миранда. — Разбудил Эмилию, а у неё через час свидание. Она должна быть свежей и выспавшейся.

— А-а-а! — визжит двадцатишестилетняя гулёна. Следом слышится топот голых пяток по полу. — Вы почему меня не разбудили⁈ Макс, я же просила!

— А что я? Могла бы попросить Гарольда, — смущённо отбрыкивается сын. — И вообще, ты и так красивая.

— С немытой головой⁈

Слушаю эту ругань, прислоняюсь к дверному косяку и смеюсь.

Бедный сын. Ему двадцать лет — давно уже взрослый лоб, студент второго курса Магической Академии, — а он по-прежнему воюет со старшей сестрой, которая считает его личным слугой, и с младшей, которая с завидной периодичностью тырит у него сладости.