Страница 71 из 85
Звёзды тоже почти не пробиваются сквозь кроны деревьев. Темнота становится практически осязаемой, и внутри меня поднимается страх. Я боюсь не темноты — я боюсь заплутать и не дойти до Древа Жизни.
Змейка шевелится и уверенно тянет меня вперёд, перетекая из руки в руку, указывая, куда сделать следующий шаг.
Иногда какая-то случайная ветка задевает плечо или лицо, но я почти не чувствую. Сосредотачиваюсь на корнях под ногами, чтобы не зацепиться, иду по мягкому мху и вдыхаю запах прелой травы.
Это красивый мир. Несмотря ни на что, он красивый.
Два солнца, две луны, серебряные деревья, поющие камни, распускающиеся и светящиеся по ночам цветы.
Мне будет жалко больше никогда не увидеть это всё.
Если Богиня услышит меня и отправит домой, я больше никогда этого не увижу. А на Земле, если я вдруг решу остаться, о моём исчезновении узнают только пара подруг, когда не смогут до меня дозвониться.
И ещё, конечно, заметит соседская кошка — кормить-то её будет некому. Но она быстро найдёт себе другую кормилицу. Кошки вообще легко приспосабливаются к новым реалиям. В отличие от эльфов.
Продираюсь через кусты. Кажется, я слишком увлеклась мыслями и пропустила момент, когда змейка предлагала мне свернуть немного левее. Пытаюсь выбраться обратно, и какая-то ветка больно царапает щёку.
Шиплю, стирая капельки крови, но не останавливаюсь. Нет времени на сантименты.
И вдруг деревья расступаются, а я замираю.
Передо мной — Древо Жизни.
Сразу понимаю, что это оно. Потому что то, что я вижу, не может быть ничем другим.
Огромное дерево со старым морщинистым стволом примерно в десять обхватов, и кроной, раскинувшейся над всей поляной, словно гигантский шатёр.
Ветви свисают до самой земли, словно у плакучей ивы, и каждая веточка — живая.
Подхожу ближе и не могу сдержать восхищённого вздоха.
На левой стороне кроны набухшие почки, только-только начинающие раскрываться. Рядом с ними — нежные цветы, белые и розовые. На моих глазах один из них осыпается, уступая место крошечному зелёному плоду.
Чуть дальше плоды уже поспели и налились соком, готовые вот-вот упасть. А на самом краю ветви сухие, сморщенные и тронутые инеем, хотя никакого инея здесь нет и быть не может.
Весна, лето, осень и зима. Всё одновременно. На одном дереве. Весь цикл жизни, замкнутый в единый круг, который не начинается и не заканчивается.
Змейка внутри меня замирает. Я чувствую её острую, почти болезненную тревогу.
Она боится.
Боится, что я сделаю то, зачем пришла. Боится, что связь разорвётся. Боится, что я попрошу Богиню вернуть меня домой, и она навсегда исчезнет.
Прижимаю ладонь к груди, туда, где она пульсирует.
— Я знаю, — шепчу. — Знаю, что тебе страшно. Мне тоже. Но другого пути может не быть. Мы должны узнать правду. Ты и я.
Она отвечает покорной и грустной волной тепла, принимая моё решение.
Стою ещё несколько минут, просто глядя на Древо.
Оно прекрасно. Оно величественно. Оно пугает и завораживает одновременно. И где-то там, может быть, за этим стволом, или в этих ветвях, или под этими корнями сидит Богиня.
Может даже, она видит меня. Но почему-то молчит.
Или же она всё-таки не существует.
Снимаю с плеча сумочку и достаю бутылку. Тёмное стекло поблёскивает в свете звёзд.
Поднимаю её над головой и делаю шаг к Древу.
— Эй, Богиня! — голос разлетается по поляне гулким эхом. — Выходи! Разговор есть!