Страница 38 из 78
Глава 8
Никогда не считал себя мнительным, но к концу обеда уже всерьез маялся странной мыслью, будто что-то упустил.
Нет в воинской части утюгов, чтобы забыть их выключить, нет дверей, чтобы оставить их открытыми — а все равно неуютно…
Хотя вспомнил про дверь, и подсознание намекнуло, что направление верное.
Не отпускала меня ситуация с видеонаблюдением за железной дверью. Само по себе неприятно знать, что за тобой негласно следят — а уж зная заказчика…
Угроза устранена. Но царапает под черепом все равно — какая-то промашка, недопустимая небрежность. Но в чем именно?
Закрыл я дверь нормально. Вернее, мог бы лучше — где-то остались царапины, пока прилаживал штыри к петлям, но там и общий вид был не самый свежий — на фоне иных потертостей свежие отметины не особо выделялись. Тогда что меня беспокоит?
Майор Лоуд может зайти и обнаружить, что наблюдение не ведется? Так сварку вокруг двери не планировалось срезать вовсе — какой мотив ему что-то проверять? Вернее, даже так — если он бы захотел что-то проверить, то сделал бы это, когда мы были на завтраке.
Ладно, он вернется с ключами, когда нас нет, убедится, что все отключено и не включается — и что? Полезет в компьютер? Сильно сомневаюсь, что он разбирается в такой технике дальше интернет-браузера. Но даже если обнаружит, что жестких дисков нет — ну и что? Этот скандал ударит в обратном направлении так сильно, что про диски лучше не вспоминать.
Да и оправдал я майора внутри себя — есть у меня чуйка, что не его это уровня пакость. Не его характера, образа мышления и интересов — скорее даже так. Кто-то другой должен заниматься записями.
В общем, лучше закруглить обсуждение так — даже если любой проверяющий обнаружит пропажу дисков, то будет молчать. Диски искать — станет, но не более.
По уму, надо бы уничтожить диски сразу же, но это ж какой пласт будущего видео «Каникулы Аллиты в Империи» бесславно пропадет…
«Диски надо перепрятать», — уверенно заявил себе, посчитав, что именно поэтому беспокоюсь.
Не помогло.
Можно, конечно, гаркнуть на себя, чтобы внутреннее чутье заткнулось. Но зачем я его бережно растил всю свою жизнь, чтобы потом так с ним обращаться?..
Что-то все-таки есть. Что-то я упускаю. И крутится оно вокруг видеонаблюдения.
«На кого поставлено наблюдение?» — Задал я очевидный вопрос. — «На нас, конечно же».
«Какой мотив поставить скрытое наблюдение?» — Вновь проговаривал я то, что уже делал в той комнатке перед экранами. — «Мотив — Хенни вон Альтазар. Или накопление компромата, или способ ее защитить».
Стоп. Тут — провал в логике. Я даже выдохнул — настолько полегчало. Маята внутри меня отступила — как зубная боль пропала, честное слово.
Ну «не катит» вон Альтазар за причину! Собирать компромат на девчонку — глупость, не то место, не те люди вокруг. Многие в армии живы только по той причине, что ее папка в свое время создал «Титана». Поэтому вроде как силен мотив защитить — но тоже не подходит!
У Хенни такая фамилия, что в любом споре будет достаточно просто ее слова. Любую ее жалобу воспримут как чистую правду, и никакого расследования просто не нужно! Тем более — не нужны записи. Особенно такие, что прокурорские от таких ракурсов просто покрутят пальцем у виска и возбудят дело уже на тех, кто монтировал видеонаблюдение — от низовых монтажников до высшего руководства, которое это санкционировало.
Нельзя просто так следить за гражданскими. Должна быть серьезнейшая причина — и она наверняка есть, только надо ее найти.
— Ты кушать будешь? — Смотрела Аллита на мое жаркое.
Я, будучи в размышлениях, кое-как доедал суп.
— Буду, — буркнул ей, на всякий отодвигая тарелку подальше.
— Тогда добавку возьму, — щелкнув пальцами, потребовала она у Данеша придвинуть кастрюлю поближе.
Аппетит проснулся, надо же.
«Итак», — вернулся я к размышлениям. — «Какая может быть причина для негласного наблюдения за населением?»
Вернее даже, за широким кругом — в кадр попадут все, поэтому мотив должен быть серьезнейший.
Нет ничего серьезнее государственных интересов. И пресечение усилий по свержению власти — первейшее из них. Особенно, после грянувшего недавно теракта.
Но нас с Эффой подозревать никак не выйдет! У меня — высший уровень лояльности. У Эффы — аналогично. Государственные награды, допуски, все на свете — никак не развернуть государственную машину против нас.
«А кто сказал, что следят за нами?» — Даже замер я с ложкой в руках, так и не донеся ее до рта.
Отметил, что Аллита присматривается к ее наполнению, и завершил маршрут ложки, принявшись неспешно пережевывать.
«Что делать, если нельзя преследовать чистого перед законом человека? Надо сделать его грязнее. А как это сделать?»
Да уж известно как. Просто включить в число практикантов «крайне неблагонадежного» гражданина. Желательно — террориста, бомбиста, убийцу, участника революционного движения или подозреваемого в этом.
Подсадить к нам такую личность несложно — раз уж мы получили «случайное» назначение, то и он — тоже столь же случайно получит свое.
И вот за этим мерзавцем можно смело следить. Отслеживать его разговоры, анализировать подрывную деятельность, попытки вербовать. Естественно, интересы гражданских будут учтены — поэтому записи будут проанализированы «компетентными людьми», а не местными служаками. Ну а дальше варианта два — либо Канцлер рассчитывает услышать в разговоре, что таллиум у нас, и будет прижимать этим. Либо, если не услышит желаемого, просто состряпает обвинение в революционной деятельности — и уже в застенках будет вариант пообщаться с нами плотнее. Это из обычной полиции нас вытащат — люди мы честные, знакомых много. А вот обвинение в госизмене — такая неприятная штука, что можно исчезнуть навсегда.
Есть и третий вариант — когда группа захвата из Харрита вломится сюда, чтобы похитить нас, обвинить в этом можно будет мерзавца-изменника. Мол, это его харритские дружки прибыли, чтобы забрать его на ту сторону хребта — а остальных они прихватили из своих людоедских побуждений.
Доев жаркое, я попросил у капитана разрешения отбыть к полковнику. Следом такое же разрешение получила Эффа и направилась за мной следом.
— Что случилось?
— Почему должно что-то случиться? — Изобразил я удивление.
— Ты всю ложку искусал. Еду Мелли себе не забрал. Добавку проигнорировал. Компот не выпил, — привела она последний убойный довод.
— Может, я просто заболел. — Буркнул я.