Страница 52 из 75
— Именно во время войны с Францией, в 1798 году, он попал в армию и достаточно быстро стал командиром отряда. И всё это произошло благодаря его своеобразному подходу к решению задач, который часто отличается от общепринятого. Именно с французов он берёт пример, как в формировании подразделений, так и в тактике и стратегии. Поэтому быстро пошёл в рост по военной линии, а в 1805 году умудрился сам стать пашой Египта, разбив мамелюков. Причём шейхи поддержали его в борьбе за власть, а не кого-нибудь другого. В 1807 году Мегмет Али разгромил уже не абы кого, а англичан, выбросив их из Египта.
Это всё не послезнание, так как о Мегмете я знал лишь общее, только то, что он чуть не стал в 30-х годах девятнадцатого века султаном Османской империи. Естественно, что все годы обитания в этой реальности я собираю информацию о столь любопытном правителе, вдруг доведётся где-нибудь его использовать.
— Он ведёт реорганизацию вверенных ему земель по европейскому принципу и по-европейски организует армию. Мало того, удалось узнать его взгляды на будущее Османской империи. Например, он не видит смысла во владении Балканами по ряду экономических причин.
— Каких именно, ваше величество? — наконец-то заинтересовался Талейран.
— Те земли имеют своих пашей и беков, которые воруют много и часто, и лишь крохи доходят до казны. Кроме того, казна несёт большие расходы на содержание армейских подразделений на Балканах и администрации, управляющей покорёнными некогда землями. Отчётность настолько запутана, что только ленивые не запускают руку в карман султана. Если Мегмет Али-паша станет султаном, то просто продаст Балканы желающим, а то и откажется от них. Кроме того, он не видит смысла в Кавказе и Закавказье, как постоянно мятежных и малопроизводительных территориях. Его ориентир — Ливан, Сирия, Месопотамия и подобные высокопроизводительные территории. Так что, если вы поможете Мегмету Али, то вполне можете разделить с ним и с его помощью Османскую империю, отделив европейскую её часть.
В принципе, ничего больше я не сообщил Талейрану, но кто знает может ему и это пригодится. И России станет проще, коли нынешний вали Египта станет султаном, глядишь статус Константинополя, а точнее Проливов станет в нашу пользу. Или хотя бы останется таковым каким является сейчас. Усиление русского торгового флота заметно и на Чёрном море, как и в Средиземном. Много возим сами, а не наши покупатели всего и вся, вот и увеличилась зависимость от благожелательности турок.
Лишь через три дня состоялась встреча с Александром Первым, ибо Талейран и с ним провёл тайные переговоры. Я доложил содержание беседы как есть, чтобы мой разговор с французом не выглядел эдаким заговором против советской власти.
— Денис Дмитриевич, всё нормально и я в курсе о чём вы беседовали. Один вопрос, а вы уверены что Мухаммед Али действительно откажется от владений на Балканском полуострове?
— Ваше величество, в тридцатых годах он почти выиграл войну с Константинополем, но помешала Россия, вступившаяся за турок. За что впоследствии Турция ответила нам чёрной неблагодарностью, — я не скрываю знание Истории, а государь не возражает против таких высказываний в личных встречах.
— Интересно, а какую пользу нам принесёт союз французов с египтянами в хозяйственном плане?
— Тут есть один проект, который можно будет реализовать за счёт Франции на территории Египта. Дело в том, что в середине девятнадцатого века в самом узком месте между Синаем и Египтом будет проложен канал, который намного облегчит перевозки из Европы в Индийский океан. Тем более, что нечто подобное существовало в древние времена, только канал вёл из дельты Нила в Красное море, что не всегда было удобно. Так что дружба Франции и Египта поможет его построить уже сейчас, а выиграют все. Тем более, что Англия не сможет противостоять проекту в ближайшие десять лет.
Александр призадумался и чего-то шурупил в голове несколько минут.
— Любопытно, право слово, очень любопытно. Вы, Денис Дмитриевич, видите то, что не сразу приходит на ум, ибо скрыто за политическими моментами. И ведь действительно, что мы будем выигрывать по времени и в деньгах, имея доступ к такому каналу. Ну, что же, пожалуй весь план с войной между Францией и Турцией имеет смысл одобрить, но самим в эти военные действия не лезть.
Он ещё помолчал на прощание, после чего отпустил меня восвояси. Ура-ура, а вдруг выйдет из всего этого толк?
Всю зиму мир ждал начала военных действий между Данией и Швецией, причём сами датчане приходили во всё большее и большее уныние. Никто даже не рисковал их поддержать военной силой или хотя бы финансами. Впрочем датские понты начала 1810 года многие помнили, поэтому лишь подхихикивали над теми кто недавно нос задирал. Августенбурги вроде пытались подтянуть родственников со всей Европы, но тут как отрезало. Родня себя таковой считает лишь по отношению к тем кто богат и силён, а намёки на четвероюродность кузенов почему-то не срабатывает. И зачем, спрашивается, нужны были все эти «браки в узком кругу». Какие такие Гольштейн-Готторпы, когда к кому-то в дверь беда стучится. Вот ежели на шею сесть, да племянницу пристроить в хорошие руки, так любые Заксен-Кобурги сразу становятся родными-преродными.
Нынешние старшие Романовы всё видели своими глазами и потихоньку понимали, что последний век не с теми спаривались.
— Сын мой, вы пожалуй правы, внеся изменения в условия бракосочетаний, — признала Мария Фёдоровна в одной из частных бесед, — так мы совсем растворимся во всей этой мелочи, не имеющий ничего за душой.
— Я тоже прихожу к тому же выводу. Брак Катишь вернул под наш контроль великое герцогство Ольденбург, но оно оказалось совершенно нищим. А браки других сестёр вообще ничего не принесли, кроме наших расходов. Даже не вижу за кого выдать Аню, а пристраивать за высокотитулованных нищебродов нет никакого желания.
— И всё-таки не нужно спешить, Алекс. Конечно, формально король Алгарве официальный монарх, да ещё и Вельф, но не торопитесь с ним. Боюсь, что европейское титулованное общество нас не поймёт.
— Меня мнение европейцев нисколько не волнует, но в любом случае хочу подождать. Мало ли как всё повернётся в этом году, да и Наполеону не всегда быть императором. Вдруг опять Бурбоны к власти во Франции вернутся и появится смысл с ними породниться?
— Вообще-то король Пруссии, овдовев, имеет к Анне интерес.