Страница 14 из 75
Ещё одним немаловажным вопросом стояло принятие новой конституции. Дело в том, что во время правления короля Густава риксдаг лишь один раз собирался, что неприемлемо на взгляд активной составляющей нации. Теперь же вообще ребром поставлено: по формуле «сначала король, потом конституция» или «сначала конституция и лишь потом король». К концу мая победил второй вариант, что угомонило спорщиков.
Временным регентом с марта назначен герцог Сёдерманландский, которого в России знали как «Сидора Ермолаевича» во времена Екатерины. Он кого-то там сватал, но дело не срослось из-за религиозных разногласий. Это всё что мне известно, а разбираться в тонкостях я не собираюсь.
— Зато знаю, господа, что в 1808 году в Швеции случился серьёзный неурожай, — поясняю свой подход к анализу ситуации, — вот и вспыхнуло недовольство, когда кушать стало нечего. Работники, задействованные на моих предприятиях, имеют регулярные хлебные пайки, так я ещё и муки и мясопродуктов продал шведам к весне, причём много и недорого.
— Так вы благодетель, Денис Дмитриевич, — усмехнулся Кочубей.
— Ещё какой, Виктор Павлович, а заодно закупил железной руды по приемлемым ценам, даже той что ещё не добыта. Нечего шведам продавать своё добро англичанам. Под шумок расширил мощности по производству чугуна с использованием горючего камня из Уэльса. Так что имеется чем их загрузить.
Сразу прилетел вопрос о том, как к этому отнеслись в Британии, всё-таки у меня с ними война.
— Да никак не отнеслись, коли я задействовал кое-кого из шведских купцов. Тех, которые мои пиломатериалы продают в Европу и имеет свой бакшиш с моих доходов. Поди разберись в Лондоне, кто и что покупает и куда продаёт. У Балтийского-то братства с Великобританией мир пока.
В начале июня, 6 числа, шведский риксдаг принял новую конституцию, а герцог Сёдерманландский её утвердил. В тот же день его избрали новым королём под именем Карла Тринадцатого. Старик не совсем себе в уме, честно говоря, но кронпринцем утвердили Карла Августа, а если что, то парламент всегда приглядит за порядком в шведском королевстве.
— Вам вроде прислали людей для подготовки в особую гвардию? — поинтересовался Куракин.
— Да, Александр Борисович, ещё в начале апреля прибыла сотня шведских добровольцев и десяток наиболее послушных и вменяемых дворян-офицеров. Причём, по моей просьбе изыскали тех, кто хоть чуть-чуть понимает русский язык. Они же и оплату за год вперёд привезли. Надеюсь выпестовать из них десяток-другой инструкторов к весне 1810 года.
— Так вроде триста человек планировалось? — вспомнил Ланской.
— Ещё сотню пришлют в июле, когда на одной из баз подготовки места освободятся, Степан Сергеевич. Ну, а осенью прибудут остальные.
Начало июня принесло ещё кое-какие известия, на этот раз из Франции. Дело в том, что Наполеон (после захвата Вены) и эрцгерцог Карл заняты различными передислокациями и готовятся к какому-то решающему сражению. Видимо у корсиканца нашлось время (благодаря отсутствию хотя бы боёв) и он утвердил план Талейрана по расчекрыживанию Португалии, чтобы дальше не тянуть.
— Ваше величество, — доложил прибывший ко мне на аудиенцию Коленкур, — ваше пожелание было положительно рассмотрено. Согласно указу его императорского величества, одобренному курией Ватикана, вы теперь король Алгарве в указанных вами границах.
— А как с остальными частями поступили, мсье посол, есть ли новые карты?
— Обе северные провинции объединены в герцогство Северная Лузитания, которое отныне независимо от Лиссабона и Эстрамадуры. Герцогом, как и предполагалось, стал маршал Николя Сульт. Корпус, которым он командовал, остаётся в его подчинении в качестве гвардии. Надеемся, что имея ещё и свой флот он способен защитить эти земли.
Уже легче и мне больше не нужно оказывать посильную помощь Порту. По идее, герцогство стало независимым, но остаётся союзником Франции, вот пусть французы им и помогают.
— Эстрамадура вкупе с Лиссабоном и герцогствами Бейру и Алентежу теперь королевство Лесбоа, как вы и предлагали. Формально оно под королём Испании его величеством Жозефом Бонапартом, но временно мы просим пока оставить ваш военный контингент для охраны хотя бы Лиссабона. Мне переданы деньги для оплаты ваших услуг на год вперёд, ваше величество. Кроме того, император распорядился оплатить вам двадцать миллионов франков золотом и банкнотами одной из держав за славную победу над английским флотом. Ваша флотилия настолько сократила количество вражеских линкоров, что наш флот наконец-то получил заметное преимущество.
Эк корсиканец расщедрился, аж приятно. Будет из чего премии достойным формировать за ту же самую победу. Или это намёк на щедрость, мол, если где ещё британцам наваляю, так опять солидные премиальные получу. Хотя после захвата Вены наверняка добыча такая, что можно пораскидываться деньгами. Заодно другим союзникам стимул будет, чтобы выше головы прыгали каждый раз и живота своего не жалели.
Ладно, чего гадать, просто так огромными деньгами не разбрасываются, а значит нечто особенное предстоит. Или я чего-то не догоняю.
Кроме всего этого сам собой возник вопрос о португальских колониях, разбросанных по миру. Талейран как-то упустил сей момент, но мы напомнили, не постеснявшись. И даже предложение сделали, которое устроит и Россию, и, вполне возможно, Францию.
Во-первых, я (а значит и Россия) не против поиметь один из Азорских островов в качестве транзитного пункта для удобства при торговых сношениях с Вест-Индией. Желательно, чтобы бухта была и площадь острова более-менее приемлемая для ведения подсобного хозяйства. Таковыми качествами обладает остров Терсейра, где гавань образована давным-давно усопшим вулканом, да ещё и полуразрушенным. Ну и французам легче охранять (не путать с «охренеть») весь архипелаг вместе с русскими.
Ещё многим интересно так называемое «Макао» в целях торговли с Китаем. Всё-таки он расположен в дельте Кантонской реки, что облегчает поставки китайских товаров в морской порт. Почему бы Франции и России не забрать Макао под свои нужды, тем паче что именно наша сторона способна обеспечить оборону колонии самым передовым на сегодняшний день вооружением. И флот можем послать, и гарнизон оставить, да ещё и с пушками.
— Ваше величество, но всё это принадлежит португальской короне, — ляпнул не подумавши Коленкур.