Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 99 из 127

Глава 39: Тэд

Париж – действительно прекрасный город. Ладно, я уверен, что я назову любой город прекрасным, если рядом со мной будет Рокс. Она жила в моем номере, она просыпалась рядом со мной. Два дня мы провели в Париже, разъезжая по всяким интересным местам. Днем она пищала от восторга в Лувре и пыталась спародировать Мону Лизу, вечером она напивалась маргаритой, и ходила и крутила задницей на Монмартре. И я мог целовать ее в любое время. Как только Рия и остальные узнали обо всем, ей стало все равно. Остальной мир ее мало интересовал. И она пыталась залезть ко мне в брюки в любой подходящий момент. Это было не совсем обычно, но кто я такой, чтобы жаловаться?

Утром в день концерта я просыпаюсь поздно, солнце уже вовсю освещает номер. На плече лежит светлая макушка Рокс. Я не знаю, как давно мы лежим вот так, но я уже не особо чувствую руку. Похрен.

Я снова закрываю глаза и просто наслаждаюсь.

Вчера до ночи мы всей компанией просто шарахались по ночному городу и пили шампанское на берегу Сены. Рокс была громкой. Хохотала. Флиртовала. И выглядела, мать его, настолько свободной, что у меня захватывало от нее дыхание.

А потом, когда мы вернулись в отель, она прямо в лифте демонстративно стянула трусики и засунула их мне в карман.

И когда спустя некоторое время мы оба расслабленно выдохнули после бешено яркого оргазма, она как-то ошалело сказала:

– Это было… вау. Я охренеть как счастлива.

Я вспоминаю то, как она сказала это “счастлива”, и у меня в груди расцветает что-то теплое и тяжелое, объемное одновременно.

Я продолжаю лежать, впитывать аромат ее волос и тепло ее тела и просто наслаждаться моментом, но спустя некоторое время замечаю, что ее дыхание изменилось.

Она проснулась. Но точно так же, как и я, не подает вида.

Мы лежим так еще. В этом есть что-то особенное. Что-то реальное.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я все-таки нарушаю этот момент:

– Доброе утро, малыш.

– Доброе утро, – тихо говорит она. Снова повисает тишина. Я легонько перебираю ее волосы. Она не двигается. Не пытается, как обычно, свести все к сексу. Просто лежит, обняв меня.

– Это странно, знаешь… – в конце концов говорит Рокс.

– Что странно?

– Просто лежать. Вот так, как сейчас.

– Плохо странно или хорошо странно? – тихо спрашиваю я, хотя сам немного боюсь ее ответа.

Она вздыхает, будто ей тяжело:

– Хорошо. Хорошо странно. Но мне нравится.

Она немного крепче прижимается к моей груди. Невероятно.

Я не отвечаю, просто наслаждаясь моментом. Я надеюсь, что она уже поняла, что между нами не просто секс.

Мы лежим еще какое-то время, а потом я нахожу в себе смелость спросить:

– Ты вчера сказала, что ты счастлива.

Она усмехается. Ее голос звучит довольно, когда она тянет:

– Да, вчера я была очень счастлива.

– А сегодня?

– А сегодня… – она отрывает голову от моего плеча и встает на локте, – посмотрим. День только начался.

Затем она быстро спрыгивает с кровати, набрасывает на себя мою футболку и на носочках идет в сторону ванной.

– Но велика вероятность, что и сегодня я буду счастлива, – кричит она уже из-за двери.

Я улыбаюсь, как какой-то влюбленный олух. Но довольная Рокс, которая говорит, что она счастлива – это что-то слишком прекрасное.

***

Мы были на площадке фестиваля – у нас должно было состояться небольшое интервью, которое проходят все участники. В Париже в этом году теплее, чем у нас в Шеффилде, чему я рад. Потому что кому кайф выступать на открытой сцене в куртке.

Мы как-то играли на маленьком фестивале в Лондоне, но масштаб мероприятия был совсем другой. Здесь же – огромная площадка. Куча людей со всей Европы, которые приехали ради этого. Ну и что говорить – хедлайнер сегодняшнего вечера, Coldplay, которые и без того собирают стадионы. А мы выступаем прямо перед ними. Сюр какой-то.

Конечно, нервы шалят. Поэтому когда Мэтт начинает высказывать кому-то из персонала за то, что инструменты привозят с задержкой, я даже не удивлен – я хочу вписаться в разборку вместе с ним. Просто чтобы выпустить пар. Рокс и Рия ускакали оценить территорию, а нас одолевают журналисты.

– Вас пригласили в последнюю очередь? Что думаете на этот счет?

– А что нам думать на этот счет? – пожимаю плечами я. Раньше на всех публичных мероприятиях я легко брал на себя разговорчики с журналистами. Потому что шутить, каламбурить и мастерски уходить от вопросов у меня получается лучше, чем у нашего солиста.

– Мы просто рады быть здесь, – отвечает Мэтт.

– Волнительно выступать перед Coldplay?

– А сами как думаете? – жестко отвечаю я и тут же смеюсь, – вам было бы волнительно брать интервью перед Пирсом Морганом?

Репортеры, которые уже было нахмурили носы, начинают смеяться. Они закидывают нас еще разными вопросами, на которые мы худо-бедно находим ответы, а потом отстают от нас.

– Кто такой Пирс Морган? – тихо спрашивает Мэтт, когда мы остаемся одни.

– Какой-то суперпупер известный журналист. У него интервью с Роналду и Меган Маркл.

– А ты откуда знаешь?

– Смотрел какую-то хрень на Youtube, какая разница?

– Просто он в шоке, что ты занимаешься чем-то еще, кроме как трахать девиц и пить до утра, – вставляет Кевин.

Я закатываю глаза. Идиоты. Я занимался этим не так-то и долго, но они все равно вечно поддерживают эту картинку.

– А просто он теперь трахает одну девицу, – смеется Мэтт, – вот и время на Youtube появилось.

– Ха-ха-ха! Очень смешно, придурки.

За полчаса до выступления меня находит Рокс в гримерке. У нее в руках банка с пивом, она выглядит совершенно счастливой. На ней футболка с принтом Guns'n'Roses, бейджик, который позволяет ей пройти сюда, утепленная джинсовка и очередная бешено короткая юбка.

– Встретила Мэтта, пока шла сюда. Он выглядел довольно нервно. Ты такой же?

– Ага.

– Почему ты нервничаешь? В Берлине у вас был довольно крупный концерт. Я бы не сказала, что здесь сильно больше народу.

– В Берлине был наш концерт. Все эти люди пришли специально ради нас. А здесь… мы разогреваем хедлайнера. Они пришли сюда ради них. И мы можем им не понравиться.

– Ну… если им что-то не понравится, это их проблемы, а не ваши.