Страница 82 из 127
Глава 33: Рокс
Когда я увидела фотографии Тэда с той пигалицей из отеля, во мне вскипела злость.
А ещё обида. Мне хотелось как маленькой девочке свернуться калачиком и плакать в подушку. Он обещал не делать этого. Обещал не спать с другими, пока в силе наша договоренность. Но что я ожидала? Он такой же, как и остальные.
Но только почему меня изнутри всю разъедало от этого чувства?
Между нами просто секс.
Я не понимала, почему меня это так сильно цепляет.
Я не ревновала парней. Никогда. Я не доверяла никому настолько, чтобы удивиться, если он вдруг предпочтет другую. Если они выбрали кого-то еще, то это были их проблемы. Изводить себя и ревновать – не для меня.
К тому, Тэд даже не мой парень. У нас нет никаких обязательств. Мы просто используем друг друга – как развлечение.
Я каждый день, каждый час пыталась вдолбить это себе в голову. Но ревность капитально поселилась в моей голове.
Я представляла, как эта пигалица целует Тэда, как проводит своими руками по его мышцам, и мне хотелось вырвать ей руки. И расцарапать им обоим глаза.
Я не находила себе места, мне хотелось позвонить ему, накричать и высказать свою обиду.
Вот так я ревновала.
Это ненормально. Парадоксально. Совершенно противоречит всему моему существу. Но это так.
Поэтому я предпочитала игнорировать Тэда и его сообщения у меня в телефоне. По приезде в Шеффилд он писал, спрашивал, как у меня дела, как ни в чем не бывало, спрашивал, прочитала ли я книгу.
Я не ответила ни на одно сообщение.
Вместо этого я пыталась занять себя… поиском себя. Распивая вино в одиночестве и пересматривая фильмы с красивыми мужиками, я сидела на сайте с вакансиями и читала статьи о карьере.
Компания из Гослинга, Тома Харди и Генри Кавилла призвана была отвлечь меня от мыслей о Тэде, а бесконечные вакансии и обещания золотых гор – заставить меня поверить в себя.
Ни в чем из этого я не преуспела.
Поэтому на третий день я пошла в свою старую кофейню поболтать с Перри. Он, как обычно, встретил меня с улыбкой, и пока я рассказывала ему, как отдохнула в Берлине, а он мне – как обстоят дела с бизнесом, я словила себя на мысли, что мне так хорошо здесь, что я хоть сейчас бы снова вернулась. Я почти открыла рот и собиралась упросить Перри взять меня обратно. Остановилась в последний момент.
Это было бы слишком просто.
Перед тем как я ухожу, Перри обнимает меня и говорит:
– Я рад, что ты рассталась со своим Пижоном.
– Пижон – это Марк, что ли?
– Ага, я все время звал его так мысленно, пока вы были вместе.
Я усмехаюсь.
– Так вот: он был тебя не достоин, девочка. Я надеюсь, в следующий раз ты найдешь того, кто достоин.
А вот с этим у меня явно проблемы. Я систематически выбираю плохих парней.
После Перри я отправляюсь к матери.
Видимо, я мазохистка, раз решаю её навестить.
Мать целый час талдычила мне о том, что я упустила шанс на свою лучшую жизнь вместе с Марком. А второй посвятила обсуждению моих перспектив.
– Теперь, когда ты упустила работу в холдинге, я даже не знаю, что ты будешь делать. Ты уже довольно взрослая, чтобы начинать карьеру с нуля. Тебе придется постараться.
– О боже, довольно взрослая? Мне двадцать два, а не пятьдесят.
– Тебе почти двадцать три, Роксана, и обычно люди начинают карьеру в восемнадцать, и к этому времени уже чего-то добиваются.
Мама, похоже, отстала от жизни, если думает, что это правда.
Она продолжает охать и ахать, маскируя под заботой свою токсичность. Я продолжаю сидеть, пить чай и закатывать глаза.
Но наконец, мать говорит:
– Придется мне поспрашивать у своих знакомых, куда бы они могли тебя пристроить.
Тут я уже не выдерживаю:
– Спасибо, не нужно. Я разберусь сама.
– Тебе не на что жить. Ты уже сколько без работы? Две недели.
– Мне есть на что жить, мама.
Она недоуменно смотрит на меня.
– У меня есть сбережения, – отвечаю я, – и отец выделяет мне деньги на специальный счет.
– С чего это отец дает тебе деньги? – резко интересуется она.
– Откуда я знаю? Может, потому что ему всегда было легче откупиться от меня, нежели быть настоящим отцом.
Вот бы мать делала так же.
– Ты не должна так говорить, милая. Отец любит тебя. По-своему.
– Я знаю.
В этом и проблема родительской любви: она никогда не принимает ту форму, которая нужна детям. Мать тоже любит меня. Только её любовь душит.
– В любом случае, я не собираюсь отказываться от его денег, – небрежно бросаю я.
Может, мне даже стоит быть достаточно смелой и попросить еще – и попробовать то, что крутится в моей голове уже несколько дней.
Я выдерживаю еще час в обществе матери, пока не выхожу от нее раздраженная и с квадратной головой.
Звоню Рие:
– Привет, малышка. Ты. Я. Идем тусоваться вечером.
Она смеётся.
– У тебя был тяжелый день?
– Ага, была в гостях у мамы.
– О-о-о. Ладно. Встретимся в Лампочке?
– Ты дома? Я скоро буду, можем поехать вместе.
– Я у Мэтта, – смущенно или (виновато?) тянет она. Надо сказать, последние три дня она не часто забегала на нашу квартиру. Не то чтобы я её виню. Но мне немного не хватает своей подруги.
Правда, будь она рядом больше, мне снова пришлось бы врать ей, почему я такая расстроенная.
– Окей. Тогда встретимся сразу там.
Через несколько часов я, разодевшись и накрасившись, захожу в бар. Короткая юбка еле прикрывает задницу. Черный лонгслив открывает грудь. Я нарисовала глаза и накрасила губы так, что я, черт возьми, чувствую себя горяченькой девчулей.
Проходя внутрь, я встречаю Рию за столиком в углу. Она сидит одна. Но сегодня тут аншлаг: у бара толпа, столики забиты. Зал гудит, играет музыка.
Я обнимаю Рию, и мы заказываем коктейли.
– Ну как ты? – спрашивает она.
Я показываю пальцами пистолет у виска.
– Мать как всегда вынесла мне мозг по поводу моей несостоявшейся карьеры. Но к черту. Не хочу это обсуждать. Расскажи мне, как ты? Как дела в романтическом раю?
Рия хихикает.
– Мэтт, кстати, здесь. У него какие-то дела в баре. Но он говорил, возможно, сможет присоединиться к нам. Если ты не против, конечно.
– С чего бы я была против? Ты же столько времени терпела Марка. К тому же, твой парень не такой зануда. Разве что чуть-чуть. Так как дела? Ты почти не ночевала дома.