Страница 66 из 127
Эта тату – не то, чем я горжусь. Я сделала ее по тупости. Это был короткий роман с татуировщиком, как и сказала Рия. Ему показалось прикольным набить что-то на внутренней стороне бедра. Довольно близко к другим интимным частям тела. Я радуюсь тому, что она хотя бы маленькая. Там просто контур сердечка. Да, вместо чего-то изысканного мое бедро украшает корявый набросок, который я сама же и нарисовала.
Тэд сглатывает:
– Твою ж мать…
Я толкаю его ногой в плечо. Он перехватывает мою щиколотку. И касается тату большим пальцем. Его челюсть сжимается. Моя кожа вспыхивает.
– Не стоит это комментировать. Я знаю,что это тупо.
– Тупо? Это охренеть как горячо.
Марк, когда увидел её, сделал вид, что ему все равно. Но я видела осуждение в его глазах каждый раз, когда он смотрел туда. Потому что, да – я раздвинула ноги и позволила какому-то чуваку с машинкой нарисовать у себя на бедре несколько линий. И ради чего? Ради маленького сердечка.
Но то, как на нее смотрит Тэд… Черт, вселяет какую-то уверенность. Я все-таки говорю:
– Эй, мы вроде как собрались здесь не затем, чтобы пялиться на этот шедевр тату-искусства.
– Думаешь? Я вполне мог бы остаток ночи смотреть на тебя вот в таком виде.
– Если тебе достаточно просто смотреть, мы можем разойтись сразу. Потому что мне от тебя определенно нужен не только просмотр.
– Снова дерзишь.
Тэд опять касается большим пальцем моей татушки. У меня напрягается все тело. Я хочу ответить, но не успеваю: он снова целует меня. Я откидываюсь спиной на стол, позволяя ему скользить губами по моей коже к шее и ключице. Протяжные стоны вырываются из меня, когда он начинает играть пальцами с моими сосками. Черт….
Соберись, черт возьми, Рокс! Не растекайся в лужу, как тряпка, от простой прелюдии.
Но потом Тэд отрывается от моей шеи и заменяет пальцы языком, и я не просто растекаюсь. Я и есть самая большая лужа.
Я снова шарю руками по его плечам, но он непростительно одет. Стягиваю его футболку. Он наконец позволяет это сделать. Жадно осматриваю его торс. Он частенько выкладывал полураздетые фото в сеть, да и на концертах тоже оголялся. Но теперь я наконец могу рассмотреть все вблизи. Татуировки, которых я касаюсь пальцами. На груди – что-то типа крыла. Надписи. Еще рисунки на ребрах. У меня раньше были парни с тату. Но только на нем это выглядит настолько органично. И настолько сексуально. Мне хочется рассмотреть их все. Но не сейчас. Сейчас я так возбуждена, что я хочу только одного – чтобы он был внутри меня.
Но Тэд просто спускается жадными поцелуями вниз по моему животу, а затем опускается на колени. Я надеюсь, что он наконец снимет с меня оставшийся кусок ткани. Но вместо этого он припадает поцелуем к тому месту у меня на ноге, где расположилось злосчастное сердечко. Он целует и облизывает кожу там. Это ощущается так… странно.
– Тэд, – зову я.
– Да, малыш?
Дыхание от его голоса проходится по моим самым чувствительным точкам. Тем, которые изнывают от желания.
– Я хочу тебя. Хватит ходить вокруг да около.
– Да, я знаю.
Он снова облизывает мое бедро. А потом отодвигает белье проникает одним пальцем внутрь. В этот момент я задыхаюсь.
Он продолжает целовать то место, невыносимо медленно двигаясь внутри. А я просто схожу с ума от ощущений. Невидимая стрелка, измеряющая удовольствие, уже стремится выйти за пределы шкалы. Но мне нужно ещё.
– Стой. Хватит. Пожалуйста. Я хочу тебя. Сейчас.
Он отрывается, встает и оглядывает меня.
– Мне нравится, когда ты так просишь.
Я сама просовываю пальцы под резинку трусов, снимая их. Он наблюдает. Я киваю на его брюки.
– Давай раздевайся. Сейчас же.
Он снова усмехается. Но все-таки стягивает с себя чертовы штаны, одновременно с боксерами. При виде его, готового для меня, у меня практически текут слюнки.
– Красивый.
– Красивый? – он ухмыляется.
– Шрифт, – поспешно исправляюсь я, – на тату.
Я указываю пальцем на татушку над его бедренной костью. Он смеется. Долго и громко.
– Мы будем и дальше ржать, или уже займемся сексом? – во мне смешалось раздражение и возбуждение, – Ты так долго тянешь, что я уже начинаю жалеть, что согласилась на эту авантюру, – добавляю я, чтобы поддразнить его.
– Да, детка, – он говорит тише и ниже и резко притягивает меня к себе, – сейчас ты забудешь, что вообще сомневалась.
Дыхание перехватывает. Я чувствую его горячее тело. Предвкушение обжигает. Он гладит меня по бедрам, я уже практически изнываю.
– Секунда! – он снова отрывается от меня, подходит к полке и выуживает оттуда пакетик фольги.
– Подожди, – я останавливаю его рукой, – если ты здоров, то убери эту хрень к чертовой матери.
Он замирает.
– Я здорова. И я на таблетках. И я хочу чувствовать тебя, а не чертову резинку.
Он откидывает презерватив в сторону и возвращается ко мне.
– Я здоров.
Он хватает меня руками за голову и снова целует. Так, будто мы не просто собрались тут потрахаться. Так, будто это все что-то значит. У меня снова отказывает дыхание, но я отрываюсь.
– Я на таблетках, но я все равно не хочу, чтобы ты… заканчивал… ну… внутрь, – говорю я серьезно.
Я дамочка свободных нравов, но это кажется мне слишком интимным процессом, а у нас просто секс.
Он кивает:
– Хорошо, малыш. Все, что хочешь.
– Отлично, поехали, – я тянусь к нему, притягиваю к себе, и добавляю единственную фразу на немецком, которую я знаю:
– Schnelle-schnelle
15
[Быстро-быстро]
.
– Язва, – смеется он. Прикусывает мою мочку, резко притягивает мои бедра к себе и входит. Медленно. Он не отрывает взгляда от наших тел, а я только и могу, что закрыть глаза, откинуться на твердый стол и отдаться ощущениям.
Черт. Это слишком хорошо. Это в целом –
слишком
.
Он входит до конца, и из меня вырывается глупое:
– Ах!
– Ах? А где же твои язвительные комментарии?
Мощный медленный толчок лишает меня вообще всех мыслей, не то что комментариев.
Единственное, что я могу – развязно стонать. Разрываться от удовольствия на атомы. Собираться вновь и чувствовать, чувствовать, чувствовать.
Я отключаю голову и просто отдаюсь моменту и каждому движению.