Страница 59 из 127
Аудитория Берлина, может, и ощущается несколько спокойнее, чем блондинка у сцены, но они ни разу не чопорные, а отлично реагируют, танцуют и подпевают.
Чистый кайф. В какой-то степени выступать на сцене и получать эту бешеную энергетику зала – это лучше, чем секс.
Я настолько поглощен, что практически не замечаю, когда спустя примерно сорок минут на меня налетает Мэтт, снимая с плеча свою гитару.
– Я хочу, чтобы ты сыграл.
– Что?
– Сыграй то интро, что ты играл в Шеффилде. Им понравится.
Он видит мой недоуменный взгляд. Мы так и не обсуждали этот эпизод. И уж точно не планировали его, когда сегодня составляли сет-лист.
– Они не оставили воды на сцене, – быстро говорит он и прокашливается, – а мне серьезно нужно ее найти. Иначе я буду звучать как гребаный Дарт Вейдер
14
[Персонаж фильмов “Звездные войны”]
.
Я оглядываюсь. Обычно на сцене несколько ящиков с водой. Но сейчас их действительно нет. Но мы настолько были в моменте, что не заметили этого. И если мне просто жарко, что хочется облиться. То нашему солисту действительно нужно промочить связки.
– Простите друзья, – он уже болтает в микрофон, – мне нужна вода, чтобы продолжить. Но пока я раздобуду ее, Тэд порадует вас небольшой импровизацией.
Я смеряю его недовольным взглядом. Но все-таки накидываю на плечо его гитару и играю.
Ладно, это не первый раз. Поэтому уже не так стремно.
Струны оживают. Кевин легко подыгрывает мне. Музыка льется буквально из меня. Потому что в какой-то момент я понимаю, что Мэтт свалил со сцены уже довольно давно, а я действительно перешел к импровизации.
Снова выцепляю взглядом Рокс – она стоит спокойно и смотрит прямо на меня. В ее взгляде что-то первобытное, что-то, что заставляет меня играть по-другому.
Музыка, вылетающая из-под моих пальцев, меняется. Новые ноты, складываются в мелодию, которую я никогда не играл раньше. Она одновременно игривая и жесткая.
Я представляю дыхание Рокс на своем теле. Горячее, прерывистое.
Как этот рваный ритм. Тяну струны, даже не зная, что будет дальше. Каждый мой аккорд – это прикосновение, которого я себе так и не позволил. Я чувствую, как кончики моих пальцев, перебирающие струны, повторяют тот путь, что моя рука хотела бы прочертить по ее коже, от ее ног, к бедрам, выше и выше.
Ее стоны. Мягкость ее кожи. Искусанные губы. Её ногти, царапающие мне спину.
Музыка нарастает, становится тяжелее, грязнее.Я даже не останавливаю свою фантазию, потому что она складывается в охренительно драйвовую мелодию. Которую публика с удовольствием принимает.
Представляю, как я бы брал ее. Ее в удовольствии закатывающиеся глаза. Как она цепляется за меня, дрожит и просит больше.
Быстрее. Увеличиваю темп гитарного риффа и буквально завершаю все это серией жестких хлопков по струнам, словно финальным мощным толчком. Звук эхом разносится по арене, а у меня в голове только фантазии, как бы мог звучать её стон.
Черт, а это было круто. Мне определенно стоит запомнить и повторить эту мелодию.
Смотрю на Рокс – она смотрит так, будто прочитала все мои грязные мысли. Ее взгляд сулит либо страшную смерть, либо острое наслаждение. Но мне все равно.
Возвращаю гитару Мэтту, забираю у него бутылку и поливаю голову. Надо остыть. Нам же еще доигрывать.
Завершаем концерт выходом на бис под бешеные аплодисменты. Я ловлю себя на мысли, что это было лучшее выступление за многие месяцы, если не годы.
Залетаем за кулисы, и Кевин радостно орет:
– Что это было сейчас?
– Это было о-хе-ренно – хрипит Мэтт, встряхивая волосы. Его футболка вся мокрая, он вспотел, как и все мы. Но адреналин зашкаливает.
– И что это ты там играл? Почему мы до сих пор не выпустили это как трек?
– Ты же сам просил импровизацию, – пожимаю плечами, – я только это придумал.
Он хлопает меня по плечу.
– Ну, это была бомба. Я уверен, что это будет хит.
– Да, крутейший рифф, – добавляет Кевин. И я в кои-то веки действительно доволен. Не только обезличенным людям из толпы понравилось мое творчество, но и парни тоже оценили его.
По моим венам разносится такая эйфория, что ничего сейчас бы не омрачило ее.
На Мэтта вдруг налетает его девчонка с объятиями. Я как придурок хохочу, но меня колет мысль: что я бы тоже хотел такой поддержки. Даже когда мы были с Дейзи – она не особенно кайфовала от нашей музыки. Малышка Коулман сейчас же выглядит как главная фанатка Мэтта.
Я разворачиваюсь к Рокс. Она стоит рядом с Клэр и амабалом-охранником, который присматривал за ними время шоу. Кажется, его зовут Стэн.
– Как все было из зала? – спрашивает Кевин.
Рокс кивает.
– Очень круто.
Я просто наблюдаю. За ее красивым лицом. За ее растрепанными после танцев волосами. За легкой улыбкой. Все в ней настолько трогает.
– Пойдемте, заедем в отель, переодеться. И завалимся отмечать, – говорит Мэтт и толкает нас к выходу.
Задний выход из Uber Arena оказывается не таким свободным, как мы ожидали, и часть восторженных немецких фанатов облепляют нас на выходе.
Будь мы одни, можно было бы и потрещать с ними и раздать автографы. Но я вижу резко озадачившееся лицо Мэтта, прячущего за себя Рию. Рокс вцепилась в ее руку и не хочет отпускать.
Звучат какие-то немецкие выкрики. Камеры телефонов.
– Машины вот там, – кивает Клэр на два черных внедорожника.
Я хватаю за руку Рокс, желая побыстрее вытащить ее из этого балагана. И когда очередная фанатка подскальзывает с ручкой, оголив декольте, я делаю ей одолжение и расписываюсь на коже – а затем, воспользовавшись заминкой, обхожу ее, таща за собой Рокс.
– Идем-идем.
– Стой, – она тянет меня назад, – я не могу бросить Рию.
Но я не слушаю и уже через минуту, открываю заднюю дверь авто и практически впихиваю ее туда.
– Эй, – кричит она, – ты что, не слышал, мне нужно к Рие!
Я оглядываюсь. Мэтт уже посадил малышку в соседнюю машину. Кевин и Клэр с ними. Поэтому я просто сажусь в машину и закрываю дверь.
– Эй! – она лупит мне в грудь кулаком, – какого черта?
Я ловлю ее руку и опускаю.
– Поехали, – спокойно говорю водителю и поворачиваюсь к Рокс.
– С Рией все в порядке. Она уже там, – я машу в сторону отъезжающего второго внедорожника, – а тебе стоит отпустить свою гиперопеку подруги и подумать о себе.