Страница 28 из 127
Вся эта ситуация немного выбивает меня из равновесия. Обычно Марк не заходит ко мне на работу. Недавний случай, когда он пришел сюда с зонтом, был один из немногих. А тут он еще и с коллегами.
– Ой, ты уходишь отсюда? – обиженно тянет Джессика.
Пожимаю плечами.
– Как же так? Мне придется поменять кофейню, я хожу сюда только ради тебя.
Я кидаю короткий взгляд на Перри. Наверное, ему не очень приятно это слышать. Бизнес и так еле держится на плаву.
Я передаю эспрессо Питеру, или как его там. Он делает глоток.
– А недурно. Очень недурно. Что ж ты не говорил, что твоя девушка делает такой отменный кофе? – он пихает Марка локтем в бок, – я бы ходил сюда почаще, не так уж это и далеко от офиса.
Марк бросает на Питера нахмуренный взгляд.
– Это же так, несерьезно, – он обводит помещение взглядом, – для Роксаны эта работа… так… временное явление. Способ перекантоваться.
Я удивленно смотрю на него. Его голос звучит так, будто он наступил в что-то липкое и неприятное.
– Ну для “перекантоваться” это действительно вкусный кофе, – со смешком говорит Питер и подмигивает мне.
Он и его друг выглядят расслабленно, легко. Марк же создает ощущение загнанного Бэмби.
Он что, стыдится меня? Серьезно?
Неприятное чувство злости и раздражения, которое я тщательно прятала, начинает расти во мне, как стебель с мерзкими колючими шипами. Длинные ногти впиваются в кожу на ладони.
– Ну так, это просто кофе… правда, милая?
Второй коллега резко обращает на меня пристальное внимание.
– Я, пожалуй, тоже выпью “просто кофе”. Можно мне, пожалуйста, эспрессо.
– А почему решила идти в маркетинг? – спрашивает меня Питер, пока я на автомате делаю кофе.
– У Рокс образование в маркетинге, – отвечает Марк вместо меня, – У нас она, наконец, раскроет свой потенциал. Она неплоха, правда… – говорит так, будто оправдывается.
Вот же ж черт
, – Они тут придумывают разные акции, но это скорее … детские шалости. У нас будет
реальный
маркетинг.
Он монотонно режет меня каждым своим словом. А я молчу.
Фиксирую холдер. Пальцы до белизны сжимают металлическую ручку. Мне вдруг становится так больно. Запускаю пролив. Отсчитать 25 секунд. Не думать о том, как сильно ранят слова Марка. Но эмоции шкалят, а руки подрагивают.
– Ну не знаю… – тянет безымянный коллега, посматривая в сторону Джессики, – сидя у нас в офисе, таких красивых посетителей не встретишь. Так что я бы еще подумал, прежде чем устраиваться к нам.
Я резко ставлю стакан на прилавок перед ним.
– Подумаю.
Я неосознанно сделала ему напиток в стаканчик “с собой”. Потому что сейчас я как никогда хочу, чтобы они ушли.
Чтобы ушел Марк.
Чтобы он не говорил больше ничего.
Спиралью во мне раскручивается столько чувств, что я не знаю, за какое из них зацепиться.
– Действительно вкусный кофе, – говорит безымянный коллега, – но нам уже пора.
– Да, работа не ждет, – с довольной улыбкой, которую мне отчаянно хочется стереть с его лица, говорит Марк и направляется к двери, – увидимся вечером, дорогая.
Его коллеги сдавленно улыбаются мне. Я натягиваю на себя лживую добродушную улыбку. Они выходят на улицу.
Джессика, переминаясь с ноги на ногу, бросает короткие взгляды то на меня, то на Перри.
– Мне тоже пора, зайду завтра еще, – она со смущенной улыбкой выходит из кофейни, когда я ловлю на себе задумчивый взгляд Перри.
– Что?
Он пожимает плечами.
– Что это было вообще? Ты позволяешь ему так говорить о себе?
Ты?
Я отворачиваюсь, делая вид, что тянусь за пачкой зерен. Она мне не нужна. Но мне нужна минутка. Перри слишком наблюдательный. Слишком хорошо научился меня читать.
А меня колотит изнутри. Все тело дрожит в негодовании.
От того, что услышала. От того, что позволила ему так говорить.
Зачем он вообще пришел сюда со своими коллегами, если стыдится меня?
– Роксана!
– Что? – резко отвечаю я. Мне надо подышать.
Почему так больно, черт возьми? Почему так сильно колотит? Почему Перри смотрит на меня как на загнанного олененка?
– Дорогая, это ненормально. Твой парень не должен говорить о тебе… так. Он что, совсем придурок?
– Боже, не надо, Перри, пожалуйста.
Я вылетаю из-за стойки на улицу и вдыхаю свежий воздух. Ничего не произошло. Просто Марк рассуждал о моей карьере. Ничего необычного. Он действительно прав. Там я буду заниматься реальной работой. Кофейня – это не серьезно. Я сама соглашалась с этим.
Только акции, которые я придумала здесь, на пятнадцать процентов увеличили выручку за полторы недели! А что там? Там я даже не увижу, над чем именно буду работать.
Черт. Все еще колотит.
– Вот, выпей, – Перри показывается на улицу и тянет мне кружку с “сладкой смертью”. Так я всегда говорила Рие о ее предпочтениях в напитках, в которых полно сливок, сахара и прочей зефирной ерунды.
Я шумно выдыхаю и беру в руки кружку. Делаю глоток. Я ненавижу эти сладкие пародии на кофе, но сейчас с жадностью глотаю его. Теплая сладость обволакивает стенки моего желудка, приглушая эмоции. И дрожь постепенно отступает.
– Лучше? – спрашивает начальник.
– Ага.
Я сдавленно улыбаюсь ему, и мы возвращаемся внутрь.
– Мы поговорим об этом? – спрашивает Перри, усаживаясь обратно на свой стул.
Я окидываю его долгим взглядом. Как бы мне хотелось, чтобы он не был свидетелем моей слабости. Он теперь не отстанет от меня.
– Может, не надо? - тихо говорю я.
– Ты, может, и считаешь, что я уже давно выживший из ума старик, –
я так не считаю, не так уж он и старик, сколько ему? пятьдесят?
– и уже ничего не понимаю в молодежи. Но слушай, в любом возрасте так говорить о женщине, которую ты любишь, с которой ты строишь отношения…. Да черт возьми, попробовал бы я сказать такое о своей жене Элле – она бы огрела меня скалкой, и была бы права.
Я усмехаюсь, каждый раз когда он говорит о своей жене, его ворчливое лицо преображается. Интересно, он сам это замечает?
– Ну, он не говорил обо мне, – сдавленно говорю я, делая еще глоток сладкой жижи, – он говорил о моей работе. Это другое.
– Не обманывай себя!
Он резко закрывает крышку ноутбука.
– Человек, который любит, не скажет так о своей любимой и ее работе.