Страница 18 из 127
Дейзи поворачивается ко мне, склоняет голову и смотрит из-под полуопущенных ресниц. Она облизывает губы и после говорит:
– Что, мы опять займемся сексом, а после ты уедешь?
Я поднимаю брови. Это провокация. Я уже достаточно изучил ее.
– Мы займемся сексом, а после снова займемся сексом. Ночь длинная.
Она смеется. Наигранно и показательно, обнажая свои белые зубы.
– Звучит как хороший план.
– Отличный план, – воодушевленно киваю я, поглаживая ее бедро, – пошли.
– Я только начала пить свой мартини, давай побудем еще. А потом я дам тебе снова опорочить мое тело.
Опорочить? Боже, женщина, я знаком с тобой слишком давно. И знаю, что до тебя я сам не был таким порочным. Когда мы были вместе, я один не замечал этой театральности и неискренности. Но когда с нее слетает одежда она становится на удивление правдоподобной. И я думаю об этом. Об ощущении ее теплой кожи. О ее стонах. О растекшейся туши вокруг глаз, когда она пытается взять глубже в рот.
Я киваю, прошу у бармена виски. Он что-то говорит Дейзи, она хихикает и отбрасывает волосы назад. Флиртует с ним. Даже сейчас. Даже когда только что сказала, чем мы займемся после этого коктейля. Самое паршивое, что я не могу быть уверен, что она не спала с этим самым барменом полчаса назад где-нибудь в подсобке.
И вот он я, все равно стою рядом с ней и пытаюсь взять то, что она готова дать. Дейзи ведет псевдоинтеллектуальную беседу о позднем творчестве Энди Уорхола.
3
[Американский художник, основатель поп-арт направления]
Я не особо слежу за этим разговором.
Но она вдруг хмурится, я смотрю на нее и понимаю, что на задворках разума возникает другая блондинка. Хмурятся они похоже.
На самом деле, как и Дейзи, Рокс очень умело пользуется всеми данными ей от природы женскими штучками. Томные взгляды, движения. Видимо, мне просто нравятся такие женщины.
Я видел, как Рокс включала все это. Она делала это специально, чтобы позлить меня. И она делала это рядом со своим парнем.
Очередная волна нелепой ревности накрывает меня, и я залпом выпиваю свой стакан. Потом тянусь к мартини Дейзи и допиваю его тоже.
– Пойдем, – жестко говорю я и тяну ее за руку к выходу.
– А ты нетерпелив, – она ведет пальцами по моему прессу.
Да, черт возьми!
Мы выходим на улицу, и я целую ее. Жестко, грубо. Так же, как планирую ее трахнуть.
Она снова хихикает и отстраняется.
– Подожди, а то мы не доедем до отеля.
– Можем не доезжать и начать прямо здесь, – я киваю на заднюю улицу за клубом, – хочешь экстрима?
– Нет, Тэд. Я не хочу экстрима. Я хочу по-нормальному, – она хлопает своими длинными ресницами.
– Хорошо. Поедем в отель, – я сжимаю ее задницу и сажаю в такси.
Мне так остро нужно отвлечься, что я хочу начать ласкать ее прямо в авто. Это не то, чего бы мы не делали раньше. Дейзи всегда была довольно открыта для экспериментов. Но сейчас она отстраняется.
Когда мы наконец доезжаем до отеля, я уже в нетерпении. Думаю, даже не буду раздевать ее. Мы заходим в лифт, и я разворачиваю ее спиной к себе. Прижимаю к своей груди и хлопаю по бедру.
– Что же, мы даже не поговорим? – говорит она мягким голосом.
Что???
– Поговорим. Позже. – сжимаю ее грудь. Она стонет. А потом разворачивается ко мне.
– Ты знаешь, Тэд, я думаю, это ошибка, – говорит она. Дверь лифта со звоном открывается.
– То, что ты до сих пор одета, или то, что мы так и не трахнулись за клубом?
Она улыбается:
– Нет. Это. Сейчас. Я думаю, нам не стоит этого делать.
Что, блять?
– И как это ты пришла к такому выводу? – жестко спрашиваю я.
– Тебе не нужно от меня ничего, кроме секса, – обиженно тянет она.
Она что, серьезно, мать вашу? Опять?
–
А тебе, значит, нужно?
Дейзи устало вздыхает.
– Очень жаль, что ты такого обо мне мнения. Ты знаешь, я хочу тебя всего, а не только в постели.
Она делает шаг назад. Я шумно выдыхаю.
– Почему, мать твою, ты каждый раз это делаешь? – злобно говорю я, пытаясь понять, что у нее в голове. Ни одной мысли, почему каждый раз она соглашается, а потом пытается меня слить. Мы не работаем как пара. Она это знает. Она это показала мне. Тем более, она этого не хочет, как бы ни пыталась убедить меня в обратном.
Я злюсь, и я разочарован.
– Я просто хочу тебя целиком, – говорит она и делает шаг ко мне. Она подходит ближе и прикасается ладонью к моей щеке. Потом подтягивается и целует туда же. Как будто дарит мне благословение, мать ее.
– Когда будешь к этому готов, я буду ждать тебя, – опять мягко говорит она, и отступает назад к лифту, оставляя меня в полнейшем раздражении.
Чертова Дейзи!
Лифт закрывается за ней, и я бью кулаком о ближайшую стену. Больно! Черт!
Я мог найти любую, но опять пытался заполучить ее, и опять она меня оставила ни с чем.
Прижимаюсь к стенке, пытаясь дышать. Она ушла, и злость на нее перемешивается со злостью из-за предательства Роберта. Его наглая рожа опять возникает в сознании, смешиваясь со всем тем дерьмом, что он наговорил. Осознание того, что наша группа была в руках этого злобного придурка бьет по мозгам. Идиоты!
Я опять нервно выдыхаю, захожу в свой номер и заваливаюсь на кровать. И в этот раз жалею, что со мной нет гитары. Не баса. А той, шестиструнки, которая осталась дома. Потому что прямо сейчас я могу представить, как пальцы бегают по струнам, создавая агрессивные аккорды.
Но гитары нет, и мне только и остается, что представлять.
Быстрый перебор басовых струн, отрывистый бой.
Мудак Роберт. Стерва Дейзи.
Гитара в моей голове издает противный писк – я передергиваю струны слишком резко, слишком грубо. Снова перебор. Чёртова Дейзи, которая подорвала мою веру в женщин. Фальшивая нота вклинивается в мелодию, режет слух. Гнусный предатель Роберт. Жёсткий удар по всем шести струнам сразу.
Еще больше агрессии. Я представляю этот звук. Он дерзкий, тяжелый, надрывный.
Чувствую фантомное ощущение, как струны впиваются в подушечки пальцев. Пальцы летят по грифу, создавая хаос. Вверх. Вниз. Снова вверх. Рифф рождается сам собой – злой, жесткий, грубый.
Но в этом звуке есть ритм, есть гармония.
Гармония.