Страница 125 из 127
Кевин: с чего это вдруг? я – самый доброжелательный у нас в группе, я всем нравлюсь больше, чем вы двое
Мэтт: это потому что они не знают, что на самом деле ты постоянно ходишь с кислой миной.
Кевин: не хожу я ни с какой кислой миной. На свою кислую мину посмотри.
Я усмехаюсь, придурки, блин.
Тэд: успокойтесь, они у вас одинаково кислые
Отправляю сообщение и снова смотрю на Рокс, она закусывает карандаш. И, кажется, они говорят уже не про бизнес, а про… меня?
И когда отец добродушно заявляет, что он был бы не прочь показать ей мои детские фото, я вмешиваюсь.
– Эй!!! Это не имеет никакого отношения к делу. Мои фотки из песочницы никак не помогут ей развить свою кофейню.
Они оба смеются, а я не понимаю, когда они успели объединиться против меня.
– Ладно, Рокс, – говорит отец, – если будут еще вопросы, обращайся. И заводи Тэда сюда почаще, – подмигивает он. Я закатываю глаза.
Мы прощаемся с отцом и выходим в основной зал, где Рокс тормозит у зеркала, разглядывая свои волосы и подкрашивая губы.
Я обнимаю её со спины, закидывая руку ей на плечо:
– Это совершенно лишнее, детка, я собираюсь зацеловать этот прелестный рот, как только мы выйдем на улицу.
– Что ж, вот и проверишь, насколько правдив был рекламный слоган этой помады. Они обещали, что у нее классный конфетный вкус.
– Прости, но придется найти другие места для поцелуев, я предпочитаю чувствовать тебя, а не производителя губной помады, – шепчу я на ухо, слегка касаясь её мочки. Она глубоко вдыхает. Я всегда восторгался тем, насколько легко она откликается на мои касания.
Я наблюдаю за нашим отражением, за тем, как идеально она смотрится в моих объятиях, за тем, какой довольной она выглядит, как сбоку раздается незнакомый голос.
– Рокс…
Мы оба поворачиваемся на звук. И все тёплые чувства, что грели меня все это время, тут же испаряются. Потому что рядом с нами стоит чертов пижон, бывший Рокс.
Она рассказала, что это из-за встречи с ним она была сама не своя, что из-за встречи с ним, она усомнилась в себе, в моих словах и во всем, что было. Честно, мне хочется начистить ему лицо только за это. Но пока что я только накидываю на себя максимально холодное выражение лица и ещё сильнее прижимаю к себе Рокс.
– Так это правда? То, что везде писали про тебя?
Пижон оглядывает нас вместе, и на его лице растет гримаса презрения. Что ж, уверен, я смотрю на него не добрее.
– Тебе что-то нужно, Марк? – холодно интересуется Рокс.
– Да нет, просто не думал, что ты настолько низко пала, чтобы связаться с таким, как он.
– Все же лучше, чем тратить время с тем, кто не умеет удовлетворить девушку.
– Мда, я думал, что ты все же немножко больше, чем обычная подстилка.
В одну секунду я отпускаю Рокс, отодвигая ее от себя. Во вторую - уже прижимаю этого придурка к двери и впечатываю кулак ему в челюсть. Пижон пытается дернуться. Гнев застилает мне разум, в глазах искрит, когда я держу его за лацканы его идеального пиджака, вдавливая в стену.
– Отпусти меня, ты чертов псих.
– Ещё раз скажешь что-то подобное о ней, и в следующий раз тебя будут вывозить на скорой, – выплевываю я, все-таки отпуская его.
Он выпрямляется, отряхивает свое пальто и холодно произносит:
– Я вызову полицию и подам в суд за причинение телесного вреда.
– Валяй, – бросаю я, – если ты не понял, то моя репутация от этого никак не пострадает.
– Кстати, здесь везде камеры, и они наверняка записали и ваши оскорбления в адрес нашей посетительницы, молодой человек, – раздается за мной голос отца.
– А вы ещё кто такой? – рявкает тот.
– Я владелец этого заведения, – он подходит ближе к нам и говорит тише, так чтобы слышал его только я и это подобие человека, – и я был бы вам крайне признателен, если бы вы просто убрались отсюда к чертовой матери.
Тот окидывает нас обоих злым взглядом, сжимает челюсть и бросает:
– Чертов цирк!
Затем он бормочет еще несколько ругательств и, когда со своего места встает охранник ресторана, здоровенного вида амбал, пижон наконец сваливает.
Я поворачиваюсь к отцу, ожидая, что сейчас, когда придурок ушел, он начнет выговаривать мне за драку, и на опережение говорю:
– Ни слова!
Он пожимает плечами:
– И не думал.
Он отходит к менеджеру ресторана, а я поворачиваюсь к Рокс.
Она стоит с огромными круглыми глазами, не сводя с меня глаз. В её взгляде застыло какое-то выражение, которое мне очень сложно разгадать.
– Эй, ты как? – я подхожу к ней и касаюсь ее плеча. Она внимательно следит за моей рукой. Ее взгляд падает на немного сбитые костяшки. Как в замедленной съемке она поднимает голову ко мне и еле слышно спрашивает:
– Ты ударил Марка?
– Ага.
– Ты ударил Марка
из-за меня
? – ее голос звучит слегка удивленно. А я не понимаю смысла этого диалога. Я бы вмазал ему и за меньшее.
– Конечно, из-за тебя, детка. Что за глупый вопрос?
Её глаза становятся еще шире.
– Охренеть.
– Охренеть? – мой голос полон недоумения.
– Это охренеть как горячо, – говорит она и закусывает губы, пристально глядя на меня.
– Что ж, всегда пожалуйста, – весело усмехаюсь я и заправляю прядь ее волос за ухо.
Рокс перехватывает мою руку, продолжая сверлить меня взглядом:
– Эй, Тэд…
– А?
Она расплывается в такой улыбке, что рискует заставить меня прямо сейчас поклоняться ей, а потом говорит:
– Кажется, я люблю тебя.
Ее слова с размаху нокаутируют меня, заставляя забыть нахрен обо всем. Я, застыв как истукан, долго смотрю на нее, а потом почему-то спрашиваю:
– Кажется?
Хотя… какая мне к черту разница?
– Кажется, я это сказала. В смысле, я знаю это уже довольно давно, но теперь поняла, что готова поделиться.
Теперь я говорю:
– Охренеть.
Я уже и не думал, что она это скажет. Хотя я мог ощущать это по ее поведению, но подтверждение, сказанное ее языком, ее губами и ртом и по собственной воле - это реально чертова музыка.
Я попал: эта девушка делает из меня мягкое желе.
– Охренеть?
– Охренеть как горячо, – возвращаю я её же комментарий.
Рокс обнимает меня, легонько целует уголок губ и снова говорит:
– Я люблю тебя.
– Повтори, пожалуйста, это звучит охренительно хорошо.