Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 117 из 127

В тот день я понимаю, что чувствую себя на своем месте, и ощущаю такую поддержку от подруг и от Перри, что в первый раз за последнее время ощущаю себя действительно счастливой.

И вечером, когда я закрывала кофейню, я снова стояла с телефоном в руках и гипнотизировала глазами номер Тэда. Мне хотелось поделиться с ним своими чувствами. Мне хотелось наконец не только пожаловаться ему на жизнь, но и похвастаться и поделиться позитивом.

Но я снова не делаю этого. Потому что еще не готова.

Но спустя несколько дней я навещаю мать.

Когда я захожу в квартиру Сары Белл на обычную экзекуцию, называемую семейным ужином, я нервно сжимаю пальцы. Будь я достаточно смелой, я давно бы прекратила общение с токсичной матерью. Но правда в том, что я недостаточно смелая, а еще в том, что, несмотря ни на что, – она моя мать. Единственная, которая у меня есть.

И сегодня я настраиваюсь на визит к ней именно этими мыслями.

Поэтому натягиваю улыбку и открываю дверь.

И вместо привычной картины матери у порога, встречающей меня с наигранной улыбкой, я вижу ее на диване, уткнувшейся в телефон, с абсолютно угрюмым видом.

– Рокс… – поднимает она взгляд, – господи, милая, почему ты не рассказала об этом? Я ничего не знала.

– Ты о чем вообще? – недоуменно спрашиваю я.

Она разворачивает ко мне телефон, а там открытые статьи с тем, как меня сравнивают с бывшей Тэда.

Оххх.

– Нечего рассказывать. Просто чушь в интернете.

– Но они пишут о тебе… – как-то жалостливо говорит мама, – и пишут не всегда приятные вещи. Кто вообще этот парень?

Я бросаю свою сумочку на комод, скидываю кожанку и падаю рядом с ней на кресло.

– Это Тэд. Мы с ним… тусовались вместе.

– Тусовались? – она хмурится, – это так сейчас называется?

Она снова сует мне свой мобильник, а там фотографии из Парижа, где Тэд целует меня. Я кидаю на нее быстрый взгляд, и этого хватает, чтобы что-то во мне сжалось с тоской.

– Ну примерно так это и называется, мам. Это когда вы просто проводите время вместе, без обязательств и всей такой чепухи.

Мать хмурится еще сильнее.

– Я тебя так не воспитывала.

Ты меня вообще не воспитывала.

– Так а кто он вообще? – продолжает она свой допрос, – Почему о нем пишут в интернете?

– Он участник одной популярной рок-группы.

Мама поднимает брови и продолжает листать что-то в телефоне.

– Он мне не нравится, – с важным видом констатирует она.

– А мне все равно, – резко отвечаю я, – он нравится мне.

Обычно выпады матери я предпочитала терпеть и спокойно пережидать бурю. Но это я слушать не собираюсь.

Мама поднимает на меня взгляд:

– Но…

– Нет! Я не хочу слушать, что именно тебе не нравится. Тебе нравился Марк, ты даже боготоворила его, а он обидел меня так, как не обижал ни один парень. А Тэд ни разу не сделал мне ничего плохого. Так что я не хочу ничего слышать.

– Боже, милая, что сотворил этот Марк? – ее голос звучит наигранно театрально, но по глазам я вдруг понимаю, что это скорее привычка, а на самом деле она действительно обеспокоена.

Я вздыхаю.

– Ничего такого. Но он наговорил кучу нелицеприятных слов и сделал мне больно. Это не важно.

Ладно, это было важно. Но я стараюсь снизить важность. И последние дни у меня вроде как неплохо выходило. Я ни разу не скатывалась к мыслям, которые он вставил мне в голову.

– Ты уверена? – тихо спрашивать мать. Слишком тихо. На этот раз даже не театрально.

– Да.

– И, милая, я вовсе не боготворила Марка. Мне просто казалось, что тебе с ним будет хорошо. Он казался таким хорошим… правильным мальчиком. Но если он обидел тебя, то он и мизинца твоего не стоит.

– Эй, кто ты, и что сделала с моей матерью?

– Милая, ты – моя дочь. И для меня важна именно ты. Мне жаль, что ты могла подумать по-другому. Мне казалось, что рядом с ним ты немного возьмешься… за ум и станешь более серьезной. Начнешь думать о будущем. Займешься чем-то настоящим, а не будешь перекантовываться на временной работе.

– Господи, мама, не всем нужно быть серьезными!

– Всем иногда нужно повзрослеть, милая, – грустно говорит мать, и я задаюсь вопросом, а знает ли она, что сама так и не повзрослела.

– Повзрослеть – не значит стать “серьезной”, – я показываю кавычки пальцами, – надеть пиджачок и сидеть в офисе. И прежде чем ты начала возражать: это моя жизнь, и в ней я решаю, быть мне взрослой, серьезной или наивной расхлябанной девчонкой. И я не обязана соответствовать ничьим ожиданиям, мам, даже твоим!

Я говорю это спокойно и серьезно и вдруг ощущаю такую свободу.

Я все время выслушивала мать и практически никогда не говорила, что думаю. Я открывала свой рот и осаживала кого-угодно, только не маму. Я говорила достаточно дерзкие вещи, но сейчас, сказав это своей матери, я действительно ощущаю свою силу.

Черт возьми, всего-то нужно было сказать, что я думаю.

Мама как-то странно осматривает меня с головы до ног, будто видит в первый раз, хмурится, будто ей неприятно то, что я сказала.

– Но и я не обязана перестать волноваться за тебя, – немного обиженно говорит она.

– А тебя и не прошу.

– Отлично!

– Отлично.

Мы какое-то время смотрим друг на друга. И тогда я добавляю:

– И кстати, о временной работе. Помнишь ту кофейню, которую ты так критиковала?

Мама поднимает брови.

– Я теперь ее управляющая и совладелица доли в бизнесе.

– Что?

Я быстро рассказываю ей подробности и ощущаю себя так, будто разыгрываю козырную карту. Ага, выкуси, мама.

– Ух ты… – говорит она в завершение моего рассказа, – что ж, я надеюсь, у тебя все получится. Это звучит очень… ответственно. Но я вижу по твоим глазам, как ты горишь этим делом. Если так оно и есть, то я за тебя счастлива.

Я моргаю несколько раз. Что ж, я ожидала привычной токсичности, а мама удивила меня.

Но затем она снова кивает на свой телефон:

– Но, милая, почему ты не рассказала, что тебя обсуждают в интернете. Это же… тяжело. Такое внимание, – голос ее полон искреннего беспокойства.

– Меня это не цепляет.

– Ну как… тебе нужна поддержка.

– Не нужна, мам,

это

не важно.

– И что вообще этот парень? – начинает квохтать она, – ты сказала, он известный музыкант. Разве он не должен был сделать что-нибудь, чтобы прекратить это?