Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 114 из 127

– Я не думаю, что ты можешь что-то сделать, – и он продолжает тише, оглядываясь на кухню, куда ушла Рия, – у нее пуля в голове, если честно, и ей надо с этим разобраться. И ты сделаешь только хуже.

Я немного вздыхаю. Окееей. Возможно, он прав.

– Ну Тэд, как всегда, – театрально закатывает глаза Кевин, – не идет простыми путями. Всегда выбирает девчонок со сложностями. Любишь быть в напряжении, да?

– Она не похожа на…

Я не договариваю, но они оба знают. Они оба постоянно предупреждали меня о Дейзи. Но я не слушал. Но они же были рядом, когда я творил херню после.

– Никто и не говорил, что она похожа на твою чертову бывшую, – выплевывает Мэтт, – у нее свои приколы, и я надеюсь, что тебе с ее приколами комфортно.

Комфортно ли мне с ее приколами? Да я их, мать его, обожаю. Ее резкую смену настроения, ее острый язычок, ощущение, что ты вечно как на пороховой бочке. Я задумываюсь на секунду, что я уже не то чтобы хочу от нее ответа – я просто скучаю по ней.

От мыслей меня отвлекает Рия, показывающаяся в дверном проеме:

– Вы что, снова обсуждаете мою подругу у меня за спиной?

– Милая, у нас тут конфликт интересов, – Мэтт подходит к ней и обнимает.

– Нет никакого конфликта интересов, мы все хотим, чтобы они побыстрее разобрались со своими проблемами и сошлись уже, – раздраженно бросает она.

Я усмехаюсь. Они продолжают говорить обо мне и о Рокс, перебрасываясь какими-то шутками о наших недоотношениях, а я чувствую, как постепенно узел напряжения немного развязывается.

***

Официальная премьера “Авроры” назначена на конец ноября, и мы с ребятами там специальные гости. Последние события бустанули нашу карьеру в гору, и теперь нам все чаще приходится бывать в Лондоне: нас звали на выступления на ТВ, на новые интервью. И новые концерты. Кое-куда мы ездили одним днем, но бывало и такое, что уезжали на неделю, и Мэтт сильно ворчал, когда ему приходилось аж на неделю оставлять малышку Рию. В моменты его эмоциональной хандры я, как всегда, брал всю публичную сторону общения с журналистами на себя. Кто бы что ни говорил, но мне было комфортно в этой стезе. Меня узнавали теперь не хуже нашего солиста. Нас звали везде, но премьера фильма ощущалась особенно важно. Особенно для меня. Потому что как бы там ни было, это был практически мой саундтрек.

Поэтому я собрался с духом и пришел к отцу.

Я пришел к нему в ресторан, потому что не собрался с духом, чтобы прийти домой. Не после стольких лет недопониманий. Да и он сам всегда предпочитал деловые встречи на людях каким-то семейным посиделкам дома.

– Привет, – говорю я, когда встречаю его за дальним столиком в углу, уткнувшимся в ноутбук и заваленным бумагами. Не знаю, зачем делать себе кабинет, если он все равно предпочитает работать в зале.

Отец поднимает на меня взгляд и стягивает очки.

– О, Тэд, сынок.

Я хмурюсь. Проявления отцовской включенности – это не то, к чему я привык.

Я придвигаю стул рядом и сажусь.

– Как поживает… ресторан? – неуверенно спрашиваю я.

– Неплохо. Только проблемы с персоналом. Увеличилась текучка. Постоянно набирать новых людей – проблематично, – рассказывает он, а я делаю вид, что увлеченно киваю, – но тебе это на самом деле не интересно, – говорит отец, – ты приходишь сюда раз в тысячу лет, и то, когда я настаиваю на встречах, и вот ты тут сам по своей воле. Так что давай перейдем к тому, что тебя действительно сюда привело.

Я прокашливаюсь. Отец всегда был довольно прямолинеен. Эту черту я взял от него.

– Ну… через две недели в Лондоне официальное мероприятие по случаю премьеры “Авроры”.

– Авроры? – недоуменно переспрашивает отец.

– Фильм. И мы с парнями написали к нему саундтрек. Ну точнее, я написал. Я вроде как автор этой песни, – неуверенно говорю я.

– Ты пишешь музыку?

Я смотрю на него, так, будто “ну какого хрена?”. Стучу пальцами по столу.

– У нас же группа.

– И я думал, что ты исключительно играешь.

– Нет! – раздраженно выпаливаю я, общаться с отцом по поводу музыки всегда было сложно, но теперь он проявляет какой-то интерес, а это еще сложнее, – знаешь, не важно, забей.

Отец молчит. Он всегда молчит, когда я выхожу из себя.

– Я просто хотел пригласить тебя на премьеру, потому что ты мой единственный родственник, –

и потому что второй человек, которого я бы хотел бы пригласить, не хочет со мной разговаривать.

– Это вроде как важный момент в моей карьере. Но серьезно, забей, тебя никогда не интересовала моя жизнь.

Отец отодвигает от себя ноутбук и закрывает экран. Его голос спокоен:

– Я буду рад приехать, сынок.

Я отвожу взгляд в окно. Отлично. Я пригласил. Он согласился. Что дальше? Исправит ли это годы странных отношений? Вряд ли.

– Я пришлю тебе всю информацию о мероприятии, ладно, – глухо говорю я.

– Тэд, – зовет отец, и я снова поворачиваюсь к нему, – прости, что был таким хреновым отцом и не поддерживал тебя раньше с музыкой.

Я зажимаю зубами внутреннюю кожу щек. Прикол в том, что он не был хреновым отцом. Он всегда был рядом в детстве и был самым включенным родителем, пока нас не разделило то, что мы с ребятами начали баловаться с музыкой.

А он продолжает:

– Когда ты был подростком, мне действительно казалось, что музыка – это полная чушь. Я надеялся, ты займешься чем-то серьезным. Я думаю, ты понимаешь. То, что случилось с твоей мамой, – повлияло на меня.

Ну да, конечно. Всему виной мама.

Мама была скрипачкой в оркестре в местном театре. И когда мне было пять лет, они с оркестром ехали в соседний город, и в автобус врезался пьяньчужка на джипе. Водитель автобуса погиб на месте. А мама – в больнице. Я почти не помню ее. Есть несколько фотографий, но я предпочитаю их не смотреть, чтобы не знать, чего я лишился.

– Мы много ругались из-за ее работы в театре. Я, признаюсь, был эгоистом и не хотел, чтобы она уделяла так много времени оркестру. Возможно, я ревновал. Возможно, я хотел, чтобы она больше внимания уделяла тебе и семье… – он замолкает, а я все так же смотрю в окно, предпочитая рассматривать пешеходов у светофоре напротив.

– Но в конце концов именно ее страсть к музыке и забрала ее у меня.

– Водитель джипа не был музыкантом, – глухо произношу я.