Страница 111 из 127
Черт возьми, вот как он делает?
– Хорошо, – говорю я.
– Хорошо? Что хорошо?
– Я не буду больше говорить, что ты не можешь меня любить.
– И?
Он заглядывает мне глаза, его глаза-льдинки сталкиваются с моими, и я понимаю, что он ждет чего-то в ответ. Еще неделю назад я бы хотела сказать, что тоже чувствую к нему… чувства. Но я не могу обнадеживать его сейчас. Я все еще очень плохой выбор. Поэтому я разрываю наши сцепленные руки и отхожу на шаг.
– И все. Я не знаю, что я чувствую. –
Вранье. Знаю. И от этого у меня коленки трясутся.
– И мне нужно время во всем разобраться. Мне нужна пауза.
– Это из-за внимания в сети? Ты не знаешь, что с этим делать?
– Нет, это меня совершенно не волнует. Они могут обсуждать меня сколько угодно. Просто… я не привыкла к признаниям в любви. И я не знаю, что чувствую по этому поводу.
Черт, как же цинично это звучит.
Тэд молчит. Смеряет меня таким взглядом, будто я вогнала ему нож в спину. На самом же деле теперь, после того, как я знаю все о его прошлом, я не могу его обнадеживать.
Вдруг того, что чувствую я…
недостаточно.
– Хорошо, – довольно жестко отвечает Тэд, – я подожду.
– Я не знаю, сколько это займет. У меня в голове – сплошной бардак.
– А то я не знаю, малыш, – усмехается он.
Его выражение лица полно такого количества заботы, что я задумываюсь о том, как я вообще могла воспринимать его по-другому. Мне хочется прямо сейчас просто обнять его, забыть обо всем и злословить на тему всех этих идиотских комментариев обо мне, устроить рейтинг на самый отвратительный комент и просто расслабиться, жить и получать удовольствие.
Но так я никогда не пойму, чего хочу. Поэтому я набираюсь смелости и говорю:
– И мне нужно пространство. Нам надо перестать видеться.
Тэд сжимает челюсть, его лицо напрягается, но он снова усмехается.
– Что ж, ты всегда знаешь, в каком чате меня найти.
– Это тоже стоит прекратить. Прости, но все наше общение нужно поставить на паузу. Дружбу тоже.
Потому что прежде чем стать для меня любовником, он стал моим другом. И я уже не знаю, как представлять себя без того, чтобы не написать ему и не пожаловаться на свой день.
Тэд хмурится, складывает руки на груди, а затем просто кивает.
– Если ты этого хочешь.
– Да, так будет лучше для нас обоих.
Он отходит на несколько шагов, а я думаю лишь о том, что просто хочу прикоснуться.
– Хорошо.
– Да?
– Да. Я же сказал, я подожду. Только, Рокс…
Он резко подходит ближе и сгребает меня в охапку, обнимая и целуя в макушку.
– Разберись со всем побыстрее. Ты же знаешь, я не совсем терпеливый, – заканчивает он со смехом.
А я не знаю, что хочу больше посмеяться вместе с ним или отвернуться и расплакаться. Действительно со мной что-то не так. За последние дни я пролила больше слез, чем за всю свою юность. Если так пойдет и дальше, я рискую стать… сентиментальной.
– Пожалуйста, уходи, – практически всхлипываю я. Тэд отпускает меня, вновь смотрит своим отвратительно заботливым взглядом и, прежде чем закрыть за собой дверь, говорит:
– Но обещай, что если тебе будет плохо или тебе нужна будет помощь, ты позвонишь. Даже если не будешь готова предложить мне что-то ещё.
– Ага, – киваю я, – конечно.
Ни за что! В этом-то и смысл.
Тэд смотрит на меня, так будто понял, что я этого не сделаю, но он кивает и выходит за порог.
– Пока, Рокс.
– Пока, – спокойно произношу я, а внутри собирается буря. Меня почти трясет от напряжения, когда я закрываю дверь.
И у меня не остается сил ни на что, кроме как доковылять до дивана и свернуться на нем калачиком.
***
Через несколько часов меня в той же позе находит моя лучшая подруга.
– О, милая.
Она садится рядом и взгромождает мою голову к себе на колени. Сколько раз мы сидели так за всю нашу долгую дружбу? Но это я всегда была той, кто утешает, той, кто защищает. А теперь все поменялось. И я пытаюсь рассказать ей, почему я так разваливаюсь.
И я рассказываю ей все. О том, как поняла, что начинаю влюбляться в Тэда, о том разговоре с Марком, о том, что Тэд признался мне в любви, а я наговорила ему кучу гадостей в ответ, за что теперь чувствую еще большую вину – особенно после того, как он рассказал о своем прошлом с Дейзи. Рия молча слушает, давая мне выговориться, а я понимаю, что все мои стенания звучат жалко, сопливо, идиотски, как будто персонажу в кино не прописали четкую сюжетную ветку, и он не понимает, почему именно он страдает.
– Господи, я жалкая, – заключаю я.
– Нет, милая. Ты просто…
– Что?
– Полагаю, ты просто тоже, – она поднимает брови и произносит одними губами, будто это ругательство, – влюблена.
– Если это обязательно должно быть так больно, то я не хочу.
– Глупости. Это не только больно. Ты сама это знаешь, – заверяет меня подруга.
– Нет, не знаю, – чисто из вредности морщусь я.
– Это волнующе. Ты будто сама не своя. Иногда ты не можешь объяснить, что делаешь, что чувствуешь. Но при этом тебе невероятно комфортно и хорошо рядом с ним. Ты чувствуешь себя открытой и ранимой, но при этом особенно живой. И при этом все клеточки твоего тела поют от восторга, стоит ему хоть немного прикоснуться к тебе.
Рия произносит это таким одухотворенным тоном, что я хочу посмеяться над ней, но потом ловлю себя на мысли, что это довольно точно описывает то, как я чувствовала себя рядом с Тэдом.
Мне было хорошо. Я чувствовала себя живой и, черт возьми, настоящей, чтобы бы там не сказал Марк.
– Когда ты стала такой умудренной жизнью, малышка?
Рия улыбается, перебирая мои волосы:
– Ну… ты многому меня научила.
– Этому я тебя научить не могла, – мой голос звучит грустно и немного фаталистично.
– Рокси, – начинает подруга, – я понимаю, что сейчас на тебя очень сильно влияют слова Марка. Но он придурок, и он не знал тебя. И поверь мне, своей лучшей подруге, в его словах нет ни капли правды.
– Ты просто говоришь это, потому что ты моя подруга и любишь меня.
– Да, я люблю тебя. И ты моя лучшая подруга как раз потому, что ты самая понимающая девчонка на свете. Ты всегда была для меня настоящим близким человеком, и ни разу не предала мое доверие. И уж поверь, это дорого стоит.