Страница 3 из 20
Он не прыгнул следом. Он просто смотрел, как я барахтаюсь в воде, и я кожей чувствовала - он не врет. Охота не закончилась. Она только что перешла в активную фазу.
Глава 3. Мокрый позор
Москва-река в мае - это не термальный источник в Баден-Бадене. Это ледяная купель, густо приправленная соляркой, речной тиной и привкусом несбывшихся надежд на спокойную старость. Когда я выкарабкалась на скользкий гранит набережной Тараса Шевченко, я больше всего напоминала облезлую кошку, которая только что проиграла неравный бой с промышленным пылесосом.
Моё «триумфальное» красное платье, за которое я отдала три зарплаты и половину душевного спокойствия, теперь липло к телу, как вторая кожа. Вырванный кусок рукава сиротливо оголял плечо, а корсет, ставший после купания орудием пыток, впивался в ребра, напоминая, что дышать - это вообще-то роскошь. Но главное было на месте. Я разжала кулак: флешка, мокрая, но целая, хищно блеснула в свете фонарей. • Жива... - прохрипела я, выплевывая порцию речной воды. - Я жива, а яхта нет. По-моему, это самый честный бартер в истории капитализма.
Я оглянулась на реку. Картина была достойной кисти Айвазовского, если бы тот вдруг решил подработать в жанре «люксовый апокалипсис». Огромный, пафосный нос «Акелы» торчал из воды под углом в сорок пять градусов, напоминая гигантский надгробный памятник моей неосторожности. Вокруг уже суетились катера МЧС, выли сирены, а на набережную, под прицелы камер смартфонов случайных прохожих, один за другим выбирались «сливки общества»
Это был грандиозный хит-парад мокрого позора.
Миллиардеры из списка Forbes в промокших насквозь костюмах от Brioni выглядели как побитые жизнью пингвины. Модели, чьи наращенные ресницы под тяжестью речной воды превратили их в панд-мутантов, рыдали в голос, размазывая по лицам косметику стоимостью в бюджет небольшого города. Какой-то нефтяной магнат пытался спасти свой парик, а его супруга истошно вопила, что в каюте осталась сумочка из кожи редкого крокодила, который, судя по всему, сейчас обрел долгожданную свободу в мутных водах столицы. Но всё это дребезжащее шоу меркло по сравнению с тем, что происходило в самом центре оцепления. Там стоял
ОН
.
Руслан Волков не просто вышел из воды - он её покорил. В то время как остальные выжившие дрожали от холода и кутались в золотистые термоодеяла, Альфа стоял неподвижно, широко расставив ноги, словно врос в этот гранит. Его белоснежная рубашка стала абсолютно прозрачной, облепив стальные мышцы торса так бесстыдно, что каждая вена, каждый изгиб его первобытной силы были видны как на ладони. От его тела в прохладном ночном воздухе буквально исходил пар.
Вокруг него образовался мертвый вакуум. Охрана, полиция, даже видавшие виды спасатели инстинктивно держались на расстоянии пяти метров. Воздух вокруг Волкова вибрировал от такой концентрированной ярости, что казалось, бетонные плиты под его босыми ногами вот-вот пойдут трещинами. Руслан Игоревич,
- к нему, заикаясь, подбежал какой-то чиновник, пытаясь
накинуть на его плечи казенную куртку. - Чудо, просто чудо, что все спаслись! Мы сейчас же всё оформим, страховка покроет убытки, репутационные риски минимизируем
Руслан медленно, с хрустом в шее, повернул голову. Чиновник осекся на полуслове и попятился, едва не споткнувшись о спасательный круг. Глаза Альфы в свете прожекторов горели не просто гневом - они пылали нечеловеческим, янтарным огнем. На переносице Волкова отчетливо наливался багровый след от моего удара моё личное, авторское «спасибо» за попытку затащить меня в постель прямо посреди кораблекрушения. Страховка?
голос Руслана прозвучал как скрежет тектонических плит. - Ты действительно думаешь, Степан, что меня в эту секунду волнуют бумажки? Он сделал шаг вперед, и толпа зевак синхронно отшатнулась. Волков обвел медленным взглядом набережную. На мгновение мне показалось, что его взор, острый как скальпель, прошил меня насквозь, хотя я буквально вжималась в грязную бетонную тумбу в пятидесяти метрах от него.
- Кто-то решил, что может войти в мой дом, - начал Руслан. Он говорил негромко, но его голос, усиленный эхом от небоскребов Сити, проникал под кожу каждому присутствующему. - Кто-то решил, что может украсть то, что принадлежит мне, и безнаказанно разрушить мой мир. Кто-то решил, что я позволю этой... девчонке просто раствориться в ночи.
Он поднял руку и медленно, почти ласково коснулся разбитой переносицы. На его губах заиграла улыбка, от которой у меня в позвоночнике застыл фреон. Это была не человеческая улыбка. Так скалится хищник, который нашел след самой интересной жертвы в своей жизни.
Эдуард! - рявкнул он так, что у припаркованного неподалеку Майбаха лопнуло лобовое стекло. Из тени мгновенно материализовался его секретарь. Каким-то магическим образом этот человек остался сухим, идеально выбритым и спокойным. - Слушаю, Альфа.
- Закрой город, - приказал Волков, не отрывая взгляда от реки, где окончательно скрылась под водой корма его
яхты. - Аэропорты, вокзалы, частные взлетные полосы. Мне плевать на протоколы. Подними всех. Мне не нужно
знать её имя или видеть лицо на камерах. Мне нужен её запах. Она помечена. Руслан снова посмотрел в сторону темноты, где пряталась я. Его ноздри расширились, он жадно втянул воздух. - Я объявляю Большую Охоту. Тот из кланов, кто найдет её первым, получит эксклюзивный контракт на застройку всего северного округа. Золотые горы, если приведете её ко мне.
Толпа «своих» - тех самых людей с неестественно узкими зрачками - нестройно зарычала. По набережной пронеслось коллективное предвкушение погони. Они не были просто бизнесменами. Они были стаей. Но помните,
Волков понизил голос до вкрадчивого шепота, от которого
заложило уши. - Если кто-то из вас повредит её хоть на волосок... если я увижу на ней хоть одну новую царапину, не сделанную мной лично - вы будете молить о смерти. Она - моя личная дичь. И я сам решу, как её наказать. Я сжалась в комок, чувствуя, как внутри всё заледенело. «Помечена»? Что этот зверь имел в виду? Я невольно потерла плечо, которое он сжимал в каюте. Кожа под пальцами внезапно отозвалась странным, пульсирующим жаром. Словно там, под мокрой тканью платья, горело невидимое клеймо, которое выжигало моё имя в его списке трофеев.
Ну уж нет, Волков, прошептала я, пятясь в глубокую тень аллеи. -Я
журналист. Мы выживаем в таких информационных помойках, где ваши волки сдохли бы от брезгливости на второй минуте.