Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 34

Там я взял ручку и написал письмо Лизке, чтобы та принесла еды — и побольше, которая нужна для детей. Положил в артефакт для писем и отправил ей. С припиской «срочно», конечно.

А потом, когда разворачивался, уронил его со стола, и тот рассыпался. У меня стал нервно дёргаться глаз. Эта вещь стоила как половина моего особняка. Уникальная разработка одного моего друга. И второй такой же был у Лизки, чтобы она с моим ненормированным графиком всегда была готова и под рукой.

Я почти зарычал вслух, но глянул на детей, которые провожали артефакт глазами, и сдержался.

Помня о том, что я падаю и спотыкаюсь, пришлось очень аккуратно отлипать от стола, опускать руки только когда встал на ноги и поймал равновесие, сделал шаг и другой. А потом подумал, что всё будет отлично, и уже нормально стал выходить из кабинета, под пристальными взглядами детей.

Но далеко я пройти не смог.

Потому что картина с цветами, что висела в коридоре, решила упасть прямо под ноги. Я не успел отойти и ногой наступил на полотно великого художника эпохи Равновесия.

Стоила она больше того долбаного артефакта.

Я поднял испорченную картину — и край острой рамки впился мне в ладонь, прокалывая до крови. Та сразу полилась.

— Марк. Всё-таки надо тряпки, и шить будем.

— Не будем. Сейчас всё заживёт.

А потом Мия с осуждающим видом сама замотала мне руку и завязала ленту милым бантиком. А потом лучезарно улыбнулась мне.

Я растаял от такой улыбки. И это была правда.

— Ребята, я не знаю, что со мной. Но, кажется, пока мы найдём кухню, я самоубьюсь.

— Да? А хочешь, я сниму с тебя проклятие?

— Мия!

— Ну, Ма-арк!

— Я сам, — строго заявил пацан. Опять эти дети что-то решали между собой.

— Какое проклятие? — нахмурился я. — Я дракон Тьмы, и на меня никакое проклятие не могло подействовать. Что за бред?

— Ну, может, какое зря и не могло, а то, что делает наша мамочка, точно может, — заверила мелкая.

— А что наша мамочка делала тут? — сразу сделал верный вывод Марк.

Вот ведь смышлёный какой.

— Так.. заходила в гости.

Дети побледнели. Мия вцепилась в руку Марка.

— И где мама?

— Ушла.

Не говорить же, что держал её в подвале.

— Но обещала вернуться, — заверил я. Хотя не обещала, но я это исправлю. — И как это она поставила на меня проклятие, если сама целительница?

— Она проклятийница.

— Порчу наводит что ли? — удивленно уточнил я.

— Нет. Помогает снимать. Делает обереги разные: от сглаза, от порчи, приворота, от всего. И даже ловцы снов.

— Хм..

Фантазия у детей такая богатая? Или женщина-кошка и правда самая странная из всех женщин, что я знал. Целительница, которая проклятийница.

— А как ты снимать проклятие будешь? Это же опасно.

— Опасно, да, — Марк оказался рядом, просто дотронулся до плеча, встал на носочки, провёл рукой и сбросил это в угол. — Всё.

— Эм.. — опешил я.

— Что? — нахмурился пацан.

— Ничего, — хрипло заметил я.

Тут ещё и дети одарённые без меры. Чтобы проклятие снимать голой рукой да так легко — это же каким даром Тьмы надо обладать.

Я обязан поговорить с этой женщиной-кошкой и, как руководитель Контроля, просто обязан проспонсировать обучение таких талантов!

И в самом деле, пацан помог. Пока мы неспешно гуляли по моему особняку, я и сам с удивлением обнаружил там парочку кладовых, прачечную — оказывается, моя одежда тут стирается, а не вывозится. Гладильную. Погреб с соленьями. А я думал, у меня он только с.. ну, не при детях, конечно.

Да мне и самому было интересно заглядывать в комнаты. А потом мы, конечно, нашли кухню — просторную и красивую. И я даже больше ни разу не споткнулся.

Счёт к кошке рос.

Я уже предвкушал, как увижу её. Как сладко накажу.

А потом Мия начала самую настоящую инспекцию кухни. Марк присоединился к ней, и они открывали, закрывали ящики — коих тут было очень много. Я привалился к деревянному столу и следил за мелкими. Было интересно. У них было столько радости, и я вспомнил себя: как мне не разрешали заходить на кухню, как секли ремнём по заднице, если я ослушивался.

А что если не моё воспитание.. Может быть, я вырос бы таким же любознательным?

А потом раздалась мелодичная трель:

— Это еда. Сейчас мы поедим. Садитесь за стол и ничего не трогайте. Я скоро.

Хлопнул в ладоши, организовывая мелких, и те послушались. Присели за стол и сложили руки перед собой.

И когда я вышел из кухни, отчего-то точно знал — они послушаются.

Я спешил к двери.

На пороге стояла расфуфыренная Лизка. В руках — два бумажных пакета.

— Я пришла, — пропела она и растянула яркие губы в улыбке.

Опять эти яркие губы. Она потянулась ко мне, но я отстранился. Не хватало ещё размазывать по себе красную помаду.

— Я вижу. Давай скорее. У меня дети голодные.

Перехватил пакеты и спешно пошёл на кухню. Лизка пошла следом.

— Какие дети? — её каблуки громко цокали по мраморному полу.

Я водрузил пакеты на стол и стал доставать дорогие тарелки из именитого ресторана. Чем больше выставлял, тем злее становился.

А дети и вовсе позеленели.

— Пап, ты этим питаешься? — с жалостью в голосе спросила Мия.