Страница 16 из 34
Там я взял ручку и написал письмо Лизке, чтобы та принесла еды — и побольше, которая нужна для детей. Положил в артефакт для писем и отправил ей. С припиской «срочно», конечно.
А потом, когда разворачивался, уронил его со стола, и тот рассыпался. У меня стал нервно дёргаться глаз. Эта вещь стоила как половина моего особняка. Уникальная разработка одного моего друга. И второй такой же был у Лизки, чтобы она с моим ненормированным графиком всегда была готова и под рукой.
Я почти зарычал вслух, но глянул на детей, которые провожали артефакт глазами, и сдержался.
Помня о том, что я падаю и спотыкаюсь, пришлось очень аккуратно отлипать от стола, опускать руки только когда встал на ноги и поймал равновесие, сделал шаг и другой. А потом подумал, что всё будет отлично, и уже нормально стал выходить из кабинета, под пристальными взглядами детей.
Но далеко я пройти не смог.
Потому что картина с цветами, что висела в коридоре, решила упасть прямо под ноги. Я не успел отойти и ногой наступил на полотно великого художника эпохи Равновесия.
Стоила она больше того долбаного артефакта.
Я поднял испорченную картину — и край острой рамки впился мне в ладонь, прокалывая до крови. Та сразу полилась.
— Марк. Всё-таки надо тряпки, и шить будем.
— Не будем. Сейчас всё заживёт.
А потом Мия с осуждающим видом сама замотала мне руку и завязала ленту милым бантиком. А потом лучезарно улыбнулась мне.
Я растаял от такой улыбки. И это была правда.
— Ребята, я не знаю, что со мной. Но, кажется, пока мы найдём кухню, я самоубьюсь.
— Да? А хочешь, я сниму с тебя проклятие?
— Мия!
— Ну, Ма-арк!
— Я сам, — строго заявил пацан. Опять эти дети что-то решали между собой.
— Какое проклятие? — нахмурился я. — Я дракон Тьмы, и на меня никакое проклятие не могло подействовать. Что за бред?
— Ну, может, какое зря и не могло, а то, что делает наша мамочка, точно может, — заверила мелкая.
— А что наша мамочка делала тут? — сразу сделал верный вывод Марк.
Вот ведь смышлёный какой.
— Так.. заходила в гости.
Дети побледнели. Мия вцепилась в руку Марка.
— И где мама?
— Ушла.
Не говорить же, что держал её в подвале.
— Но обещала вернуться, — заверил я. Хотя не обещала, но я это исправлю. — И как это она поставила на меня проклятие, если сама целительница?
— Она проклятийница.
— Порчу наводит что ли? — удивленно уточнил я.
— Нет. Помогает снимать. Делает обереги разные: от сглаза, от порчи, приворота, от всего. И даже ловцы снов.
— Хм..
Фантазия у детей такая богатая? Или женщина-кошка и правда самая странная из всех женщин, что я знал. Целительница, которая проклятийница.
— А как ты снимать проклятие будешь? Это же опасно.
— Опасно, да, — Марк оказался рядом, просто дотронулся до плеча, встал на носочки, провёл рукой и сбросил это в угол. — Всё.
— Эм.. — опешил я.
— Что? — нахмурился пацан.
— Ничего, — хрипло заметил я.
Тут ещё и дети одарённые без меры. Чтобы проклятие снимать голой рукой да так легко — это же каким даром Тьмы надо обладать.
Я обязан поговорить с этой женщиной-кошкой и, как руководитель Контроля, просто обязан проспонсировать обучение таких талантов!
И в самом деле, пацан помог. Пока мы неспешно гуляли по моему особняку, я и сам с удивлением обнаружил там парочку кладовых, прачечную — оказывается, моя одежда тут стирается, а не вывозится. Гладильную. Погреб с соленьями. А я думал, у меня он только с.. ну, не при детях, конечно.
Да мне и самому было интересно заглядывать в комнаты. А потом мы, конечно, нашли кухню — просторную и красивую. И я даже больше ни разу не споткнулся.
Счёт к кошке рос.
Я уже предвкушал, как увижу её. Как сладко накажу.
А потом Мия начала самую настоящую инспекцию кухни. Марк присоединился к ней, и они открывали, закрывали ящики — коих тут было очень много. Я привалился к деревянному столу и следил за мелкими. Было интересно. У них было столько радости, и я вспомнил себя: как мне не разрешали заходить на кухню, как секли ремнём по заднице, если я ослушивался.
А что если не моё воспитание.. Может быть, я вырос бы таким же любознательным?
А потом раздалась мелодичная трель:
— Это еда. Сейчас мы поедим. Садитесь за стол и ничего не трогайте. Я скоро.
Хлопнул в ладоши, организовывая мелких, и те послушались. Присели за стол и сложили руки перед собой.
И когда я вышел из кухни, отчего-то точно знал — они послушаются.
Я спешил к двери.
На пороге стояла расфуфыренная Лизка. В руках — два бумажных пакета.
— Я пришла, — пропела она и растянула яркие губы в улыбке.
Опять эти яркие губы. Она потянулась ко мне, но я отстранился. Не хватало ещё размазывать по себе красную помаду.
— Я вижу. Давай скорее. У меня дети голодные.
Перехватил пакеты и спешно пошёл на кухню. Лизка пошла следом.
— Какие дети? — её каблуки громко цокали по мраморному полу.
Я водрузил пакеты на стол и стал доставать дорогие тарелки из именитого ресторана. Чем больше выставлял, тем злее становился.
А дети и вовсе позеленели.
— Пап, ты этим питаешься? — с жалостью в голосе спросила Мия.