Страница 32 из 76
Дальше возник вопрос: кто разрешает эксперимент? Наверно, порядок будет такой: если инициатор эксперимента уже имеет положительные результаты, разрешения не требуется. Если нет — пусть сначала представит «советский бизнес-план» с обоснованием и получит добро от одной из вышестоящих инстанций.
Мелкий цеховой опыт — утверждает директор и главный инженер, регистрирует партком. Копия в районный комитет для контроля, но без права превращать каждый болт в политическое совещание.
Крупный опыт — наркомат или отраслевой технический орган. Если местные зарубили, должна быть апелляция выше: в наркомат, Госплан, мою Специнспекцию, наконец. Не так, чтобы любой мечтатель пробивал глупость через голову начальника. А чтобы местный страх не становился последним словом государства.
Немного поразмыслив, я дописал:
«При запрете опыта — право обжалования в вышестоящий технический орган».
Следом прибавил:
«По сложным производственным авариям обвинение во вредительстве — после технического заключения Специнспекции».
В общем, всю систему я замыкал на себя. В сущности, идею Специнспекции, проверяющей факты вредительства, я создавал частично для того, чтобы легализовать хозяйственный риск. Далеко не все хозяйственники, не соблюдающие инструкции, являются вредителями. Надо разбираться в каждом случае отдельно.
Нужна низовая комиссия: технический специалист, представитель контроля, отраслевой орган, при необходимости — военные или потребитель. Акт с указанием причин, документы, образцы, режимы, показания свидетелей. И только потом — политические выводы.
«Право на творческий труд и рационализаторскую инициативу означает право заявить утверждённый опыт, провести его под контролем и честно отчитаться о результате».
Советская власть любила говорить о творческой инициативе масс, но реальная система всячески ее пресекала. Бюрократия и инициатива — это антиподы. Производственные совещания, соцсоревнование, рационализаторские предложения, доски почёта, переходящие знамёна, грамоты — всё это могло работать, пока опиралось на реальный интерес. Без него собрание превращалось в обязанность, протокол соцсоревнований — в филькину грамоту, а почетные дипломы и грамоты — в бумажки, которыми дома закрывали пятно на обоях.
Окинув взглядом результат, я удовлетворенно кивнул. Да. Именно это и нужно было социалистической системе. Хотя в глубине души я понимал, что для потребительских товаров, скорее всего, все равно придется допускать широкое присутствие производственных кооперативов.
Но это уже лучше, чем ничего.
Теперь все это предстояло изложить более коротко, чтобы написанное хоть немного походило на конституционные статьи. Подумав, я вывел следующее:
'Качество социалистической продукции является частью плановой дисциплины. Выполнением плана должна считаться не всякая отгрузка, а годная продукция. Подтверждённые рекламации потребителей и предприятий-потребителей учитываются при оценке плана. Производитель отвечает за заводской дефект.
Государство поощряет производственный риск, направленный на развитие народного хозяйства и обороны. Порядок социалистической законности должен обеспечивать точное различение добросовестного технического опыта, халатности, подлога и умышленного вреда'.
Следом дописал приложение: гарантийная ответственность производителя; паспорт изделия и партии; технический арбитраж по рекламациям; учёт дефектов через ремонт и торговлю; цеховые кружки качества; фонд качества; паспорт производственного опыта; техническая комиссия по авариям до политического вывода.
Получился не просто проект предложений в Конституцию, а настоящая система обратной связи для государства, которое привыкло слушать начальника громче, чем рабочего и инженера.