Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 76

Бочаров посмотрел на макет Дворца. Гипсовая громадина торчала над тумбой, как памятник будущему, которому сильно не хватило средств.

— Понимаете, Леонид Ильич, — сказал он уже без шуток, — если я сниму материалы с декоративных работ, меня обвинят в непонимании политического значения столицы. Если сниму с метро — город встанет. Если с жилья — рабочие начнут жить в коридорах и писать во все инстанции. Если с труб ЦАГИ — вы придёте и скажете, что Бочаров тормозит самолёты.

— Уже пришёл.

— Вот именно. Куда ни кинь — везде чужая докладная. Прочем, гм, подрасстрельная!

— Значит, надо сделать свою бумагу сильнее чужой.

Устинов тут же подхватил:

— Можно оформить как первоочередное оборонное обеспечение испытательной базы авиации. Не «изъять у Москвы», а «перераспределить внутри строительных фондов столицы по оборонному назначению». С отдельным графиком поставок и ответственным от Моссовета.

Бочаров уважительно посмотрел на него.

— Красиво излагаете, молодой человек. Далеко пойдете!

Бочаров встал, прошёлся по кабинету, остановился у окна. За стеклом Москва гудела, копала, пылила и ругалась. Город перестраивали так, будто старую Москву можно было просто стереть ластиком и начертить новую красным карандашом.

— Полностью я вам бетона не дам, — сказал он наконец. — У меня фонды не резиновые.

— Я и не ждал.

— Не перебивайте. Полностью не дам. Метро не трону. С Дворца тоже прямо снимать не буду — себе дороже. Но можно иначе. Есть резерв по ночным перевозкам. Есть бригада бетонщиков, которую держали под один участок набережной, — их можно сдвинуть на две недели. Есть цемент, который завис из-за ведомственной разборки. Если вашу бумагу дать сверху, его можно перекинуть на ЦАГИ. Арматуру — частично. По электрике поговорю с городскими. Но мне нужны точные объёмы.

— Будут.

— Не «сколько дадите», а точные. ЦАГИ любит писать, будто строит египетскую пирамиду и всё надо вчера. Пусть дадут критический участок. Сколько кубов, сколько тонн, сроки и фамилия ответственного. И чтобы потом не выяснилось, что бетон ушёл в какую-нибудь подсобную стенку, потому что главный инженер решил «заодно».

Устинов быстро записывал за Бочаровым.

— Контроль через Специнспекцию, — сказал он. — Ответственные от ЦАГИ, Моссовета и комиссии.

Бочаров вернулся к столу.

— Хорошо. По ЦАГИ завтра дам предварительный наряд. Через три дня — график. Ваш Устинов пусть свяжется с моим замом по строительству. Но вы, Леонид Ильич, мне должны будете!

Он потянулся за папкой, но я задержался.

— Николай Пахомович, есть ещё мелочь.

Бочаров медленно поднял глаза.

— Вот этого я и боялся. После вопросов обороны всегда начинается «мелочь», что вылезет дороже линкора!

Устинов опустил взгляд в блокнот, улыбаясь одними глазами. Предатель!

— Какой линкор, что вы! Вопрос-то мелкий, и на катер не потянет! На даче надо крышу покрыть железом, — сказал я. — Не дворец строить. Крыша толевая течёт. Нужны два-три толковых кровельщика и шестьдесят квадратов оцинковки. Оплата по расценкам. Людей с серьезных объектов не снимать: лучше из городской ремонтной конторы или проверенной артели. Чтобы сделали быстро и не украли половину.

Бочаров смотрел на меня секунд пять.

Потом откинулся на спинку кресла и засмеялся. Тихо, хрипло, почти без радости.

— Значит так. ЦАГИ — бетон и политическая крыша. А Брежневу, значит, — железная крыша? Хорошо устроились, Леонид Ильич!

— Вообще-то, я там иной раз работаю. Если мои бумаги по авиации зальёт дождём, ущерб обороне будет больше, чем от одной крыши.

— Умеете вы личное дело поставить на государственную высоту.

— Учился у лучших!

Бочаров покачал головой, но уже записал что-то на отдельном листке.

— Дам бригаду кровельщиков. Через ремонтную контору. Договаривайтесь на выходные дни, неофициально. Всё оплатите. Железо — по накладной!

— Согласен.

Устинов всё-таки не выдержал и кашлянул, пряча улыбку.

Я понимал, как это выглядит. Сегодня это смешная просьба между старыми знакомыми. Завтра — пункт в справке: «используя служебное положение». Послезавтра — вопрос на комиссии. В нашей стране быт никогда не был просто бытом. Он был сырьём для аппаратной войны.

Но крыша, зараза, действительно текла. Год простояла нормально, а в марте понеслось… А живем мы, между прочим, здесь и сейчас, и семья у меня не казенная. Лида и так меня почти не видит, для нее эта дача в Барвихе — можно сказать, свет в окошке. Да и бумаги по авиации я действительно не хотел сушить над печкой.

Бочаров подписал короткую записку, отложил её в сторону и поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Вы меня из Харькова в Москву привезли, — сказал он, пожимая мне руку. — Иногда думаю: лучше бы сразу в ссылку отправили. Там, говорят, хотя бы бетона не просят.

— Места были заняты. Никита Сергеевич в Казахстан уехал первым.

— Вот смотрите, вернётся ещё.

— Не каркайте, Николай Пахомович. У нас и без этого проблем хватает.

На лестнице Устинов догнал меня и тихо сказал:

— Бетон мы, кажется, получили.

— Получили.

— Но теперь вы должны товарищу Сталину объяснить, почему метро важнее Дворца Советов.

— Не важнее, — поправил я. — Срочнее. Как-нибудь объясню.

* * *

На следующий день мне позвонил Поскребышев. Как оказалось, в Москве нельзя было передвинуть кубометр цемента так, чтобы через час об этом не знали три секретаря, два наркома и один усатый человек с трубкой.

Взяв папки, я поехал.

В Кремле было тихо. Поскрёбышев встретил меня без лишних слов, провёл, открыл дверь.

Сталин стоял у стола и смотрел на разложенные бумаги. На верхнем листе я сразу узнал схему Поликарповского штурмовика. Значит, докладывали быстро.

— Пришли, товарищ Брэжнев, — сказал он, не оборачиваясь. — Хорошо.

Я остановился у стола.

— Здравствуйте, товарищ Сталин.

Он кивнул, взял трубку, набил табак не спеша.

— Говорят, вы уже и московским бетоном распоряжаэтесь!

Вот оно.

Оправдываться было нельзя. Оправдание сразу ставит человека ниже обвинения.

— Не распоряжаюсь, товарищ Сталин. Пытаюсь не дать сорвать авиационные испытания.

Сталин повернулся.

— Бетон теперь — тоже авиацыя?

— Если из него строят аэродинамическую трубу — да. Вы давали на посройку новых труб ЦАГИ два года. Срок вышел, они не готовы. И что делать?

Он усмехнулся краем рта.