Страница 83 из 109
Глава 22 Пуфий I Великолепный сталкивается с невидимыми стенами
Спустя два дня с роковой ночи, когда Пуфик и я отдали все свои силы Луксиэль, чтобы спасти дракона-некроманта, мы полностью восстановились.
Ближе к полудню я шла на кухню за сладостями для престарелого друга-библиотекаря Париона Ремериса, и шаги выходили лёгкими, будто под туфельками лежали не каменные плиты особняка, а молодая трава.
По мере приближения третьего испытания отбора мне полагалось нервничать, гадать, что же нас ждёт, оттачивать каждую мелочь в своём поведении до идеала, продумывать наряд, но..
Я ощущала радость, согревавшую меня изнутри звуками одного имени. Я наконец-то увижу эйра Нуарэ. Он поднимет взгляд — чёрный, лукавый, опасно-манящий — и вспомнит обо мне. Скажет одними глазами: я всё ещё желаю вас, эйресс Фэрра.
И я наконец-то сумею рассказать ему то, что волновало меня уже долгое время: о предложении эйра Вейта, на которое я со дня на день должна была дать ответ. Пока мне удавалось избегать встречи с ним, но я знала, что удача не вечна.
А пока я делала успехи в светлой магии. Стоило подумать о Луксиэль, и на кончиках пальцев вспыхивали искорки, как золотые крупинки на дне прозрачной реки. Вера в светлейшую богиню даровала мне лёгкость — и свет потёк, как ласковый зверёк к хозяйской руке.
Собиралась свернуть к лестнице, когда тишина Наэриса треснула, как скорлупка, от знакомых голосов. Дверь одной из общих комнат оказалась приоткрытой, и из-за неё раздавались два тембра: низко-бархатный, мужской, и сладко-вкрадчивый, женский.
— Эйр Нуарэ, — томно протянула эйресс Корделия Ар'Касса, — после второго испытания я поняла, что вас интересуют смелые, раскованные женщины. Позвольте мне.. быть с вами именно такой.
Не стоило мне заглядывать внутрь, ох, не стоило. Шла бы своей дорогой по своим делам. Но я, конечно же, заглянула: богатое красное платье с глубоким вырезом и обнажёнными плечами, запах сандала и тёмного вина, тонкий смех.
Нельзя не признать, что Корделия училась не только на собственном опыте, но и на чужом. Это на словах она осуждала мой танец, а на деле быстро смекнула, какое впечатление он произвёл на жениха.
Эйр Синистер сидел, как всегда, будто трон сам нашёл его — уверенный, свободный, с ленивой небрежностью в позе, от которой, тем не менее, веяло опасностью. Моё глупое сердце при виде него забилось, как капли дождя о стекло.
Серебряный с чёрной вышивкой парчовый дублет без рукавов, белоснежная камиза, чёрные штаны с серебряным узором, кудрявые волосы собраны в небрежный объёмный пучок на затылке, и губы — спокойные, твёрдые, с хищной усмешкой.
А перед ним — она. Роскошная и безукоризненная эйресс Ар'Касса. Белоснежная фарфоровая кожа, густые и тяжёлые чёрные волосы, завораживающие янтарные глаза с золотыми крапинками, тонкие черты лица..
Корделия вела свою игру: приблизилась к некроманту, покачивая бёдрами, и опустилась ему на колени с мягкой грацией кошки. Повернула голову и взглянула из-под длинных чёрных ресниц, как смотрит само искушение, будто ловя его дыхание.
Дыхание мужчины, которым я имела неосторожность увлечься.
Его ладони опустились на её тонкую талию, сильные пальцы дрогнули от нетерпения, и во мне что-то треснуло. Как закалённое стекло — один раз и на тысячи осколков. Я прикусила губу до крови, чтобы не выдать себя.
— Вы прекрасны, эйресс Ар'Касса, — произнёс эйр Нуарэ чуть хрипло. — Я не сомневаюсь в вашей смелости, но сейчас для неё не место и не время.
Невеста надула губки, а дракон ссадил её со своих коленей на диван рядом с собой. Другая бы выдохнула и забыла, но у меня яд горечи разлился на языке. Значит, не время. Значит, он не отверг, а отложил.
— Вы так холодны ко мне, эйр Синистер, — всхлипнула интриганка. — Прошу, скажите, чем я заслужила вашу немилость?
— Напротив, я уверен, что мы вернёмся к вашему предложению на личном свидании, когда останемся наедине, — с чарующей улыбкой пообещал жених.
Корделия, конечно, ни на миг не растерялась. Вскинула голову, погладила своё бедро под алой тканью — демонстративно, чтобы он видел:
— Я запомню ваши слова, эйр Нуарэ, — произнесла с томной улыбкой. — Значит ли это, что вы приглашаете меня на второе свидание первой среди оставшихся невест?
В зале повисла тишина. Жених напрягся, мне казалось, я чувствовала, как ему хочется сказать «нет». Однако он не сказал. Улыбнулся вежливой, сдержанной улыбкой гранта и кивнул:
— Получается, что так.
— Я так рада! — просияла красавица. — Я подготовлю день, который вы точно не забудете.
Её пальцы как бы случайно скользнули по его запястью. Я зажмурилась. Милосердная Луксиэль, дай мне сил молча уйти, пока я не сломалась и не наделала глупостей!
В воображении поселился живой образ, как я врываюсь в зал, хватаю соперницу за руку и рву её роскошное платье, как срывала собственное в вечер второго испытания. Открыла глаза и сделала глубокий вдох.
Нельзя! Нельзя мне устраивать сцены, если я хочу уважения.
Помедлила и отступила. Сначала на шаг, потом на ещё один. Сердце колотилось в горле, но двигалась я без шума. Боль вгрызлась до соли на ресницах, до дрожи в пальцах. Я развернулась и бросилась прочь.
Слёзы подступили к глазам, мутным маревом заслонили взор. Я провела ладонью по лицу и заметила, что руки сияют. Свет отзывался на боль, как будто хотел залечить её своим теплом.
— Всё, — сказала себе и постаралась выровнять дыхание. Магия успокоилась и улеглась под кожей. — Вот и умница, никто не должен узнать. Мы не плачем, а живём и продолжаем движение. И никаких сцен ревности в коридорах Наэриса.
Стёрла влажные дорожки с щёк и поняла, что не хочу, чтобы кто-то видел меня в разбитом состоянии. А если чего и хотела, так это выбежать к морю по тёплому летнему песку, ощутить горько-солёный вкус свободы и кричать, пока в лёгких не закончится воздух. Однако выбрала иной путь: тишину.
Не пошла ни к дэру Жрамсу, ни к дэру Ремерису — подождёт. И в комнату возвращаться не стала, потому что не желала расстраивать Вейю и, тем более, Элю своей кислой миной, если бы застала кого-то из них.
Пришлось бы что-то объяснять, рассказывать, что меня расстроило, меня начали бы жалеть, я сама начала бы себя жалеть, расклеилась бы ещё больше.. К чаргу!
Ноги сами привели меня на одну из общих открытых террас, и я решила поискать утешения у природы и неторопливых, величественных звуков прибоя.
Выкладывай, — велел Пуфик, выпрыгнув на диванчик, куда я присела, прямо из воздуха. — И не отнекивайся, Виа, я же вижу, что на тебе лица нет! — добавил он.