Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 109

Хозяин хмыкнул, глянув на монету, и протянул мне ключ с деревянной табличкой-номерком.

— Ну, если си́ра.. — смягчился он. — Только не показывайте его другим постояльцам. И пусть не царапает мебель!

— Обещаю, — кивнула я. Кот, будто всё понял, фыркнул мне на ухо.

Пока мы с Шейлой поднимались на второй этаж, Томас вместе с сыном трактирщика пыхтели, таща за нами один из сундуков. Оба выглядели так, будто я в нём прятала золотые слитки и мраморные статуи.

— Это точно платья, а не свинец? — проворчал помощник.

— У молодых свои причуды, — отозвался кучер, отдуваясь.

К вечеру я устала и переволновалась, а потому не задумалась ни о платьях, ни о свинце, ни о причудах. Единственное, чего хотелось — умыться тёплой водой, перекусить и заснуть мертвецким сном.

Несмотря на то, что даже с крюком мы проделали бо́льшую часть пути до Верданты и Ларэина, завтрашний день обещал быть ничуть не легче и начаться с раннего подъёма и тряски в экипаже.

Комната нам досталась маленькая, но чистая: широкая кровать с грубоватыми льняными простынями, деревянный стол и пара табуретов, у окна — умывальный столик с медным кувшином и тазом.

Для отдыха достаточно, увы, мечтам о покое не было суждено сбыться. Едва Томас и сын трактирщика сгрузили сундук на пол и ушли, закрыв за собой дверь, как деловитая Шейла начала суетиться и откинула крышку.

— А-а-а! — взвизгнула служанка, отпрыгивая назад.

Я подскочила вместе с ней, а сердце ухнуло в живот. Кот спрыгнул с моих рук, зашипел и ощетинился. Потому что из сундука вынырнула маленькая фигурка, вся растрёпанная и сияющая от гордости.

— Элеа⁈ — я уставилась на сестру, не веря своим глазам. — Ты с ума сошла⁈

— Привет, Виа! Ты не представляешь, как неудобно прятаться между платьями! Они пропахли нафталином, от которого у меня чесался нос и всё время хотелось чихать. А ещё я отбила все бока. И проголодалась!

Мы с Шейлой побелели и переглянулись, словно увидели призрака. Я почувствовала, что мне слегка поплохело, и присела на край кровати, взявшись за голову.

Так вот, куда делась маленькая егоза, воспользовавшись тем, что всё находились в растрёпанных чувствах во время прощания в Валмерине. Ничего она мне дать с собой не собиралась, а забралась в самый большой сундук и спряталась, чтобы поехать со мной.

— Что же теперь делать, эйресс Вивиан? — прошептала служанка, словно произнесла нечто крамольное. В отличие от младшей сестрёнки мы обе осознавали последствия её «маленькой» шалости.

— Мама будет в обмороке, — сказала я с укором. — Она поднимет всю Долину цветов, решит, что ты потерялась или тебя украли, и помчится в ближайшую деревню к местному капитану теней! Ты хоть понимаешь, что наделала?

— Но, если бы я сказала, ты бы не взяла меня с собой, — заявила Элеа с прямотой и простотой, на какую способны лишь дети. — Я ведь просила, говорила, что ты не справишься без меня, а ты всё равно не взяла! Не повезёшь же ты меня обратно?

Я упёрла руки в бока, пытаясь сохранить строгий вид. Сестрёнка смотрела на меня большими восторженными голубыми глазами, полными любви и надежды.

— Элеоно́ра Ли́рис Фэ́рра.. ты ужасная, вредная, непослушная девчонка!

— Но ты меня любишь! — хулиганка подбежала ко мне, обняла за пояс и захихикала. — Ну пожалуйста, Виа, позволь мне остаться. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я буду вести себя идеально и не составлю проблем.

— Ты уже составила.. — проворчала я.

— Я всё придумала, Виа, — вдохновенно продолжала девочка. — Мы всем скажем, что я твоя служанка. Ведь эйресс положено не меньше двух служанок! Я всё умею! И платье зашнуровать, и причесать, и подать ночную сорочку. Меня Мирна научила!

Я устало вздохнула и помассировала виски подушечками пальцев.

— Возвращать тебя домой — значит опоздать на отбор на сутки, а то и больше. Мы и так выбились из расписания, так что не вариант, — я усадила сестру рядом с собой. — Ладно, останешься с нами. Я напишу письмо маме и объясню ей, что случилось. Скажу, что ты в порядке и что я отвечаю за тебя головой. А ты поклянёшься, что будешь слушаться каждого моего слова.

— Клянусь! — Элеа подпрыгнула на кровати и снова сжала меня в объятиях. — Ты лучшая сестра на свете! Я знала, что ты меня не бросишь! А я не брошу тебя.

Через несколько минут, когда я аккуратно писала на листке пергамента, как всё вышло, и что Элеонора в безопасности, рядом раздался восторженный визг.

— Виа! А это кто⁈

Я подняла глаза. Сестрёнка стояла, держа на руках пушистого чёрного кота. Он висел, как мешок с мукой, вытянув лапы и всем своим видом показывая, что терпит только из вежливости.

— Это кот, — ответила я, дописывая фразу: «..обещаю беречь её как зеницу ока».

— Но какой! — девочка прижала нос к его пушистой щеке. — У него глаза разные! Один жёлтый, другой зелёный! Он волшебный?

— Возможно. Он.. особенный, — усмехнулась я. — И иногда вредничает. Так что не испытывай его терпение, а то получишь лапкой.

— Как его зовут? Вреднюка? — глаза малышки загорелись озорством.

Я пожала плечами, а котик возмущённо мявкнул. Эля засмеялась, пританцовывая с ним на руках. Она держала его под пузо, как плюшевую подушку. Прямые лапы кота топорщились в разные стороны.

— Элеа, ты таскаешь его, как пуфик, — я не выдержала и рассмеялась. — Постой, а ведь звучит! И он пушистый и мягкий, как пуфик. Как тебе, котик?

Пройдоха смотрел на меня не по-кошачьи умными глазами, а я задумалась, знает ли он вообще, что такое пуфик. Мне показалось, он сузил глаза и сморщил нос, будто собирался зарычать, поэтому я поспешно добавила:

— Разумеется, Пу́фик — это ласковое сокращение для своих, — я встала с кровати, подошла к сестре и почесала пушистика за ухом, чтобы не вызвать гнев нашего преора. — А полное имя: Пу́фий I Великолепный. Его высочайшество кот.

Пушистый перестал дёргаться, замер, а потом замурчал.

— Ура! — воскликнула малышка. — Пуфик, какой же ты хороший и ласковый котик! И совсем даже не вредный!

Кот повернулся и уткнулся носом в шею сестры, она обняла его, как ребёнка, и я поняла, что это взаимная любовь. В дверь постучал Томас. Оставив сладкую парочку в комнате, закрытой на ключ, мы спустились в обеденный зал.

Элеа пробралась в трактир «зайцем», и, посоветовавшись с Томасом и Шейлой, мы решили оставить её проживание в тайне, чтобы не платить за ещё одного гостя. С нас и так уже взяли за кота, как за человека.