Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 109

Глава 16 Пуфий I Великолепный ощущает, как разгорается Искра

Вот какая ирония: будь ты героиней или храброй спасительницей, ты всё ещё остаёшься лишь одной из невест, и место тебе никто не забронирует.

В центре стола сидел эйр Синистер Нуарэ, по правую руку от него довольный жизнью преор Адриан Валмирон, по левую — весёлый и ироничный эйр Киллиан Лафабьер.

Слева от Медного эйра — стул для эйресс Селесты Нуарэ. Справа от наследника престола устроился эйр Омалкар Вейт. Надеюсь, забывший о моём существовании.

Мне же досталось место в самом конце стола, максимально удалённое от жениха, которого уже очаровывали более удачливые и предприимчивые эйресс. Ну что ж, не на полу, и на том спасибо.

Эйресс Виту-Вивиан Ирэн Фэрра такими мелочами не сломить!

Я пододвинула стул вплотную к столу и развернула почти вполоборота, чтобы видеть дракона-некроманта, и чтобы он видел меня. Пусть расстояние станет струной, что рождает между нами романтическое напряжение.

Шёпот стих, стоило всем усесться. Франческа всячески извивалась, чтобы захватить внимание дракона-некроманта. Корделия красовалась и хищно улыбалась, уверенная, что этим вечером сцена будет принадлежать ей.

Пусть думает так и дальше.

Эйра Катриона Инальди поднялась со своего места, и гости замерли в предвкушении эффектного зрелища и свежих интриг. Её приятный ровный голос наполнил центральный зал:

— Мягкого сумрака, эйры и эйресс, рады приветствовать вас в Наэрисе на втором испытании отбора. Оно предназначено для того, чтобы невесты эйра Нуарэ показали силу и красоту своего магического дара. Приступаем.

Музыкантам подали знак, и званный вечер начался. Заиграли струнные и духовые, торжественные симфонии потянулись к сводам. Я нашла взглядом маэстро Меркусио Кантелли, кивнула ему и улыбнулась.

Первой выступала эйресс Сиа́рра Неве́йн — та, что из числа умных молчаливых невест. Она вышла в центр, и лёгкий ветерок пронёсся по залу. Вокруг неё закружились капельки дождя, но вместо того, чтобы падать вниз, они поднимались вверх, сверкая, как россыпь драгоценных камней.

Одним взмахом руки аэрель превратила их в огранённые ледяные кристаллы, которые в конце обернулись туманом. Из него вылетели десятки дымчатых бабочек, садившихся гостям на плечи и таявших с невесомым ароматом сандала.

Зал замер, заворожённый её властью над магией воздуха.

Эйресс Франческа дель Миррос выступала в шелковом лазурном платье, намекающим на принадлежность к аквантам.

С помощью своего дара она соткала зеркальные глади воды, парящие в воздухе. В них отражалась сама Франческа, и отражения улыбались, танцевали и кланялись. Затем они обрели форму, словно водяные манекены, и четыре зеркальных двойника невесты повторяли за ней каждое движение.

Публика ахала, заворожённая её тщеславным мастерством.

Эйресс Теодора Сагвель вышла уверенной поступью, с мечом за плечами. Лишь быстрое движение ладони вдоль лезвия, и пламя охватило его, не обжигая невесту.

Она показывала эпичные военные фигуры с клинком, и языки огня срывались с него и превращались то в горящие розы, то в огромные кольца, то в пламенную армию, рассыпавшуюся искрами по воздуху.

Строгая, серьёзная и сдержанная эйресс Доротея Пильмари опустилась на одно колено и коснулась пола кончиками пальцев.

Камень дрогнул, и на глазах у изумлённых гостей из гладкого мрамора выросли изящные статуи — эйры и эйресс, боги и магические существа, целый спектакль из старинных легенд. Скульптуры подчинялись каждому движению её пальцев, а в конце вернулись в исходное положение.

Выступления сменяли друг друга. Я старалась смотреть их краем глаза, как отвлечённый зритель, и не зацикливаться на том, что каждая следующая невеста сильнее и изобретательнее предыдущей, а я..

Со мной давно всё ясно.

Однако вот чьё исполнение я не могла пропустить, так это эйресс Луизы Ольвирен.

Плавный взмах кисти — и прямо из воздуха хлынула морская вода, взметнулась, послушная её воле. За спиной акванты из сияния капель проступил силуэт парусного корабля, сотканного из прозрачной изумрудной воды. За ним — ещё и ещё.

Миниатюрный флот из детально воспроизведённых фрегатов выстроился вокруг хозяйки, мерцая в свете кристаллов-накопителей. Девушка позволила флотилии проплыть по залу, как по морю, и в финале корабли разлетелись в тысячи крошечных капель.

Я от души аплодировала подруге, и все остальные тоже. Луиза владела мощнейшей магией воды, а контролировала её играючи, и всех, включая эйра Нуарэ, очень впечатлило увиденное.

Не ударила в грязь лицом и эйресс Корделия Ар'Касса. Как и ожидалось, она тоже была очень одарена магически и умела себя преподнести наилучшим образом.

Грантесса раскинула руки в стороны, и за её спиной расправил крылья огромный феникс из чистого пламени. Он взмыл вверх, описал круг над залом, и воздух стал горячим, а на гостей посыпались искры, но они не обжигали.

Корделия улыбнулась, как победительница, и сделала изящный жест кистью. Часть языков пламени отделилась от феникса и трансформировалась в величественного дракона — символ рода Нуарэ. Феникс и дракон закружились в танце над её головой, переплетаясь, как будто намекая, а в конце рассыпались фейерверком.

Гости заволновались и пришли в движение. Эйресс Ар'Касса боготворили и считали фавориткой отбора, даже эйр Синистер подался вперёд и с улыбкой любовался её демонстрацией силы.

Эйресс Фелиция Галтэа выплыла с любезной улыбкой, провела открытыми ладонями снизу вверх, и на глазах у знати начала возвышаться хрустальная оранжерея.

Будучи одарённым терраноксом, она создавала из мрамора и земли разноцветные минералы, а из них — хрупкие на вид прозрачные цветы из кварца и аметиста.

Они росли прямо из пола и раскрывались один за другим, образуя радужную клумбу, переливающуюся в свете свечей и канделябров. В финале цветы превратились в сияющую пыль и исчезли, оставив аромат росы на свежей траве.

Юная эйресс Розалин Линнель, когда настала её очередь, прикрыла глаза, будто прислушиваясь к дыханию своей стихии. Плавное движение её пальчиков, и воздух дрогнул, зашевелился, побежал по невидимым путям.

Ветер зазвенел, пролетая между стеклянными бокалами на столах, зашуршал в резных арках, задрожал в канделябрах, превратив их в струны. Зал наполнился дивной музыкой — прозрачной, тонкой, словно пели сами небеса.