Страница 3 из 5
— Это совсем рядом! — не дала Ника ему договорить. — На автобусе до того места буквально 10 минут!
Ей почему-то очень хотелось, чтобы он согласился, хотя и понимала, что вымаливать прощение у Сашки потом придётся очень долго.
— … а во-вторых, ты уверена, что этот саксофонист сегодня снова придёт именно туда?
— Ой, — Ника смущённо прикрыла рукой глаза. — Прости. Я иногда… теряю адекватность.
— Ничего страшного, — отозвался парень. — Мне приятно, что ты меня позвала. Мне это… ценно с-сейчас.
Последнюю фразу он проговорил с небольшой запинкой, и Ника заметила, что его лицо опять погрустнело. Может быть, это как-то связано с отъездом?
— Ты надолго уезжаешь? — попробовала она затронуть тему, надеясь, что он не расценит это как бестактность.
— Не знаю. Может, навсегда, — и он снова посмотрел на плывущие в небе облака.
Новость про поезд была неожиданной сама по себе, а это «навсегда» вообще выбило Нику из колеи. Она не была из тех, кто бросается в омут с головой и делает слишком несвойственные ей действия (в отличие от Сашки). Но сегодня был тот странный случай, когда безрассудство в ней заняло главное место. Поэтому Ника тайно надеялась, что общение с её новым собеседником можно будет продолжить. Но он уезжает, да ещё и надолго, и с явной неохотой — значит, с этим отъездом связано что-то нехорошее. «Навсегда» — такое больное слово.
Юноша задумчиво смотрел в небо, вертя в руках какой-то камушек. Ника тряхнула головой, скидывая тяжёлые мысли, и предложила:
— А хочешь мороженого? На входе в парк есть киоск.
— Давай! — встрепенулся тот. — Пожалуй, это то, что нужно сейчас.
Через десять минут фруктовый лёд уже приятно таял во рту, а молодые люди не спеша гуляли по парку. Никин спутник и правда оказался на голову выше её, а его плечи были ещё шире, чем Нике показалось сперва. Теперь — в полный рост, с лёгкой щетиной и сумкой на плече — он был больше похож на пирата, готового отправиться в плавание. Правда, чёрной повязки на глазу у него не было, да и самое большое шоколадное эскимо в руке выдавало его вовсе не пиратский внутренний мир.
— А я вчера котёнка нашла, — решила поделиться Ника. — Представляешь, подхожу к дому, а он сидит там такой одинокий, голодный… Взяла к себе. Правда, квартира у меня съёмная, хозяйка, наверное, будет вне себя, если узнает. Хотя, может, и не узнает. В любом случае Сырника я теперь никуда не выброшу.
— Сырника? — парень вопросительно поднял одну бровь.
— Да, так я назвала котёнка — Сырник. Надо было дать ему обычное земное имя, хватит с меня уже этой французской мишуры.
Девушка рассмеялась, и молодой человек понимающе улыбнулся в ответ. Потом он взглянул на часы, и улыбка пропала.
— Тебе пора? — осторожно спросила Ника.
Тот молча кивнул, разом проглотил оставшийся кусочек мороженого, выбросил в урну палочку, а потом сказал:
— Ты знаешь, Ника, это ведь мой родной город. Так п-получилось, что… — начал он серьёзно, но вдруг заикнулся, остановился и вдохнул. Ника внимательно посмотрела на него: ни тени былого веселья не осталось на его лице, и снова стали видны все острые углы его внешности.
— Я уже уезжал из него навсегда, — продолжил он чуть медленнее. — Это было пятнадцать лет назад, когда был совсем мальчишкой. И вот я снова здесь. Но никак у меня не складывается тут. Обстоятельства, из-за которых я вернулся, не самые радостные, и теперь мне снова нужно уехать. Я не знаю, вернусь ли когда-нибудь. И… — он ненадолго замолчал, глядя куда-то вдаль, а потом продолжил: — Интересно, что меня всегда что-то возвращает сюда.
Он несмело взглянул на Нику и вновь посмотрел куда-то вперёд. Она во все глаза смотрела на него и, казалось, перестала дышать.
— Мой отец всегда говорил: «Всё в нашей жизни происходит неслучайно, но истинный смысл мы узнаем потом», — может быть, и смысл всего этого я узнáю потом? Жаль, что спросить у отца я это уже не могу.
Мороженое в руке Ники неслышно капало растаявшей жижей, но та даже не замечала. Мысли в её голове отплясывали странный танец, и девушка никак не могла собрать их вместе и хотя бы что-то ответить молодому человеку. А он тем временем переложил сумку из одной руки в другую и сказал:
— Мне жаль, Ника, но нам пора прощаться. До поезда осталось совсем мало времени. И это может показаться странным, но… — молодой человек замялся, — но м-может быть, ты запишешь мой номер телефона?
— Да! — тут же воскликнула Ника, чувствуя, как пылают щёки от слишком бурной реакции, и засуетилась, спешно вытаскивая из сумки мобильный телефон. Как она сама не сообразила? — Да, конечно!
Но вместо заставки с разноцветными шариками экран телефона встретил её мёртвой чернотой.
— Чёрт… — пробормотала она, бессмысленно давя на все кнопки подряд. — Разрядился всё-таки.
— Погоди, — сказал юноша и начал что-то искать в сумке. — Кажется, у меня была ручка… да, вот она! Но нет листочка.
— У меня есть! — воскликнула Ника и вытащила из сумки билет на концерт. — Диктуй номер!
Она записала одиннадцать цифр на обратной стороне билета и протянула ручку.
— А ты запишешь мой?
Парень достал свой мобильник:
— Диктуй.
Ника сбивчиво продиктовала номер. В голове каким-то странным колокольным звоном дребезжала мысль: «Я не хочу, чтобы он уезжал!»
— Ну что ж, — сказал парень, убирая телефон в карман. — Кажется, можно прощаться. Мне бы очень хотелось поболтать с тобой, Ника, но времени совсем не осталось. Надеюсь, у нас получится продолжить разговор по телефону.
Ника неуклюже кивнула, в очередной раз подбирая слова и не находя их.
— Я… позвоню тебе. Удачной дороги.
— Хорошего вечера, Николет, — мягко отозвался он. — И спасибо, что села на мою лавочку. Я думал, что хочу побыть один, пока не пришла ты и не показала, что на самом деле одиночество — это наименьшее, чего мне сейчас хочется.
С этими словами он смущённо махнул рукой, развернулся и зашагал в сторону остановки.
Ника смотрела, замерев, на стремительно удаляющийся мужской силуэт с дорожной сумкой на плече. Потом он вдруг сорвался и побежал. Ника вздрогнула, но увидела стоящий у остановки автобус. Похоже, её новый знакомый и правда торопился.
И это всё? Разве это может быть всё? Ведь она даже…
Встрепенувшись, девушка побежала следом. Лишь бы успеть!
— Подожди, — закричала она, позабыв про людей вокруг, — я забыла спросить твоё имя!