Страница 64 из 158
Костомаров озадаченно посмотрел в угол, где стояли прозрачные ёмкости с пленными слугами вампира.
— Но зачем куда-то ходить, когда вы можете провести кровавый заговор прямо здесь? Это же логичнее и быстрее. Они привыкли к такому обращению, а уж мы с Афанасием ради такого дела потерпим.
— Заметьте — не я это предложил, — буркнул пенсионер, а Афоня вдруг почувствовал резкий укол страха. Кровавый заговор — Костомаров точно был пьян и, судя по его поведению, находился под пассивным контролем у Достоевского. То, что он сейчас предложил сделать, было грубейшим нарушением техники безопасности. И такое точно не мог ляпнуть учёный, который постоянно ратовал именно за безопасность. Но почему? Разве они не товарищи? Ах да, хитрожопый Леонид Исакович завязал управление фиксатором на себя. Значит ли это, что Достоевский задумал отправить вместе с терминатором и некую контрабанду? Молчи! Спрашивать вслух нельзя. Так и язык может случайно отсохнуть. В любом случае он тут ничего не решает, его дело маленькое: подай-принеси. Так, может, его сейчас отошлют за водкой? И тогда никаких проблем. Он ничего не видел.
Хрена с два. Его никто никуда не посылал, а подозрения только усилились, когда Костомаров вновь начал предлагать продолжить чтение. Учёный сам долил водку из двух стаканов в третий, так чтобы у всех было поровну, и начал зазывать Достоевского выпить всем вместе, иначе, мол, это не по-людски. При этом куклу мотало, как судно во время шторма, а жужжание стало невыносимым и неразборчивым. Достоевский недовольно бурчал, стоя над банками с каракатами, и посылал коллегу к чёртовой матери, а тот не унимался, начал куражиться, бить по столу кулаком так, что подпрыгивала посуда, и петь.
Ну-ка, товарищи, грянем застольную,
Выше стаканы с вином,
Выпьем за Родину нашу привольную,
Выпьем и снова нальём.
— Да включи ты уже фиксатор! Задолбал жужжать! — взревел из угла пенсионер. Афоня увидел, что у него в руке нож.
— Сей момент. Эйн. Цвей. Дрей. Не томите, Фёдор Михайлович, выпить охота!
Фиксатор включился. Книга открылась. Началось чтение, и в тот же момент Достоевский полоснул ножом по ладони.