Страница 133 из 158
Потом, спустя какое-то время, когда очнулся, парень пытался воспроизвести в памяти, что же точно произошло, когда он посмотрел на круг из костей, внутри которого лежало вместилище Колокольного, но каждый раз память подсовывала ему совершенно противоречивые воспоминания. В одном из воспоминаний безголовая кукла поднялась на ноги и отшвырнула от себя Достоевского словно маленького котёнка, после чего исчезла в клубах вонючего дыма. В другом — у куклы отвалились конечности, скованные костяными наручниками, а вместо них из туловища появились новые, состоявшие из жидкого алого пламени. Кукла хлестнула Фёдора Михайловича наотмашь, а затем побежала прямо к стоявшему столбом Афоне и вцепилась ему в шею огненными пальцами, но что было потом? Кажется, его убили. Сожгли лицо, а может и всю голову, так что она превратилась в пепел. Но было ещё одно воспоминание, где у куклы тоже выросли огненные руки и ноги взамен прежних деревянных, с той лишь разницей, что, когда она отшвырнула Достоевского, у неё появилась голова в виде огненного черепа. И Афоню она не душила, а только отобрала Неписаную рукопись и попыталась сжечь. В любом случае, чем больше он пытался вспомнить, тем сильнее болела голова. Афоня кашлял, выплёвывая из себя кровавые сгустки, бормотал, словно в бреду, жаловался на какие-то вспышки на солнце и электромагнитные бури, пока ему не сделали укол, после которого он успокоился, а мысли потекли лёгкими облачками. Наблюдая, как Фёдор Михайлович заматывает обрубок левой руки синей изолентой, он отстранённо спросил:
— Это я виноват, да? Он сбежал?
— Я воздержусь от комментариев, — проворчал Фёдор Михайлович, глядя куда-то в сторону.
— И что же дальше?
— Ничего. План остаётся прежним — будем читать книгу.
— Так он же её сжёг. Я сам видел, — простонал Афоня. Достоевский зубами обкусил край липкой ленты, посмотрел на него и выразительно покрутил пальцем у виска, после чего кивнул головой, показывая направление. Афоня послушно посмотрел и увидел, что Неписаная рукопись лежит на полу и с ней всё в порядке.
— Но он же...
— Он в книгу сбежал. Затянуло его, — сообщил Достоевский.
— А как же теперь...
— Не знаю. Знаю только одно: теперь в прошлом — два Кудеяра.
— А камень?
— Ах да. И камня теперь тоже два.