Страница 124 из 158
Но Валера уже давно не чувствовал своей вины. Он знал, что его спасут. Спасут в самый последний момент, как в сказке про хоббита. Станислав Чёрный обречён вечно гореть в недрах вулкана, а его, беспамятного, будут пытаться вылечить, но всё это бестолку, потому как они оба, он и Станислав, находятся под действием заклинания «Тень Выродка». И что их души сейчас на незримых чашах весов. У них ничья. Их бой продолжится до тех пор, пока один из них не выдержит, но когда это ещё будет? Вероятно, что уже никогда, но, возможно, что уже завтра. Этого никто не знает, а уж тем более не знает он сам. Хотя многое в этой истории с кошмаром удивляло. Первое — это то, что его собственное тело находится в саркофаге в бункере, куда их привёз Достоевский. Вероятно, находится, ведь этому знанию буквально приходилось верить на слово, поскольку обратная связь с могущественным пенсионером у них отсутствовала. Второе — его тело, в которое вселилась душа, оно тоже сейчас вроде как спит, ну или страдает, словно китайский смертник, которого посадили на бамбук. Но было ещё и третье, а именно: несмотря на зацикленность кошмара, в котором он пребывал, он чувствовал, что что-то меняется. Он меняется, меняется сама реальность вокруг него, а кроме того, время так или иначе течёт, и течёт оно в одну сторону. Значит, рано или поздно одно из его тел не выдержит. Он умрёт окончательно и попадёт во власть Колокольного мертвеца. И на это прямо указывал следующий кошмарный эпизод.
После того как вулкан взорвался и арену поглотил огонь вперемешку с дымом, Валера сгорал вместе со зрителями и появлялся на неком бесконечном поле. Земля под ногами была высохшей, ни травинки, ни камней, только пыль, а окружающий ландшафт более всего походил на снимки с поверхности Луны. Но зато повсюду высились башни и колокольни. Он бегал между ними, день над головой сменялся ночью, а может, ему это только казалось, но куда бы он ни пошёл, везде были эти деревянные конструкции. В некоторые можно было заглянуть и даже зайти, у иных было по нескольку дверей, он проходил через них и оказывался, как ему чудилось, в ином месте, но всё равно ландшафт не менялся и башни были повсюду. От них веяло такой тоской, что иногда он просто опускал руки и сидел, прислонившись к гнилой деревянной стене, вспоминая, как хорошо было в прошлом, когда не было никаких проблем и всяких Лаперузов и прочей нечисти.
В этом месте оставалось лишь ждать, пока его вновь не выкинет в болото или в подземелье ведьмы и всё опять повторится заново. А то, что эти колокольни должны вызывать у него чувство обречённости, он это и так знал. Давно уже знал, но из воспоминаний тоже можно было получить свою пользу, поскольку как раз вот этот эпизод с башнями на него реагировал. Иногда он видел, как из деревянных конструкций выходят люди и разговаривают между собой, а порой и взаимодействуют. Однажды он пошёл за одним из них, скрывшимся в дверях очередной колокольни, и увидел мужчину с длинной седой бородой, сидевшего у ложа, на котором умирала красивая молодая женщина. Она называла его Кудеяром, а он её — Мораной. Перед смертью женщина просила уберечь её сыновей, Романа и Станислава, от гибели, и тогда Валера впервые заинтересовался своими кошмарами. С этого момента, возвращаясь раз за разом в эпизод с колокольнями, он уже не бегал в панике, а целенаправленно искал седобородого Кудеяра и постепенно у него на многое открылись глаза.
Умершая женщина была богиней и покровительницей всяких душегубов. А её муж — могущественным чёрным колдуном. Пользуясь своими сверхъестественными силами, они кочевали по секретным тропам по всему миру, забираясь порой и в соседние, но, как они искренне считали, их цель была благородна. Поглощая души невинных и питаясь страданиями, богиня Морана создавала новые дороги всё дальше и дальше от Земли, а в перспективе она планировала вместе с мужем организовать единую альтернативную, недоступную для посторонних сеть транспортных коммуникаций, коей будут пользоваться исключительно их наследники и прихлебалы. Ну, тут и ежу было ясно, что с такими перспективами и до межпространственной империи недалеко. Однако же, совершенно естественно, что те, кого они мучили и убивали, не разделяли их идеалов, но колдун был силён и у него была целая армия всяких гадов, поэтому пострадавшие от Мораны были вынуждены позвать на помощь не меньшего гада, и им был никто иной, как батюшка Выродок. Ему не впервой было убивать богов, но с Мораной он поступил, с точки зрения её мужа, необычайно паскудным образом. Выродок напал вероломно, без объявления войны, он заманил богиню в заранее приготовленную ловушку и там нанёс ей смертельную рану, от которой она уже не смогла оправиться. Кудеяр, будучи в бешенстве, проклял Выродка, но что толку проклинать победителя. Морана умерла, а с её смертью исчезли почти все секретные тропы, по которым ходили её воины и прислужники. Уничтожив богиню, Выродок разделил её многочисленную свиту, причём многих из её слуг оборвал связи и практически парализовал неуловимую армию Кудеяра, а затем в дело вступили его дети. Дети Выродка прошли кровавым катком по тем, кто ещё недавно считал себя бессмертным и всемогущим. Потомки титанов, потомки хтони, гнилокровые — они не жалели никого, и казалось, победа на их стороне, они обезглавили чёрного колдуна, они уничтожили их крепости, дворцы и пристанища. Но ничего не кончилось. Кудеяру удалось уйти в Навий мир, где он стал привратником, отобрав эту должность у предыдущего Колокольного.
Наблюдения за седобородым так или иначе наводили Валеру на одну и ту же мысль в форме вопроса — а знал ли Выродок, что Станислав — сын Кудеяра? Ведь если он знал, то получается, что он знал и о проклятии, державшем его душу в неволе. А если он не знал?