Страница 94 из 156
2.7.1
Элен Лерхенфельд
Кто-то настойчиво тюкал меня в плечо, но просыпаться всё равно не хотелось. Я выныривала из дурного сна, который совершенно не помнила. Очень хотелось повернуться на другой бок и снова заснуть, в надежде, что присниться что-то более приятное.
Тюканье не прекращалось. Кто-то настойчиво бил чем-то острым мне в плечо.
— Да хватит уже, — отмахнулась я, но вместо слов из горла послышался приглушённый хрип.
И тут я осознала несколько вещей.
Во-первых, лежать мне было неудобно. Тело затекло, грудь стягивал лиф платья, а во рту было так сухо, что вторая попытка заговорить тоже не увенчалась успехом.
Во-вторых, мысли путались, я не могла вспомнить вчерашний день.
В-третьих, поняла, что, если сейчас же не открою глаза — получу на плече кровоточащую рану.
Разлепила веки и с трудом повернула голову в сторону раздражающих ударов.
— Ну наконец-то, — ворчливо проговорила Стрелка и, потоптавшись на мне, уселась взъерошенным шариком. — Я уже не знала, как приводить тебя в чувство. Умеешь ты пугать магических существ.
Я сухо сглотнула и ничего не ответила на слова птички. Осторожно огляделась. Мы с ней находились в небольшой комнате. Из темноты проступали очертания ширмы, и, казалось, в комнате больше ничего нет. Кроме кровати, на которой я лежала.
Лунный свет лился сквозь незашторенное окно. Умиротворяющая тишина вокруг слегка давила на уши, и я поморщилась.
Со стоном повернувшись набок и, помогая себе руками, я села на кровати.
Очень хотелось пить. И есть. Но пить больше.
— За ширмой рукомойник и маленькая дверь, наверное, к отхожему месту. Не смогла проверить. Мы совершенно точно не во дворце, а в обычных домах я сквозь стены проходить не могу, — недовольно проговорила птичка.
Я с удивлением посмотрела на неё, но продолжала молчать. Мне казалось, открой я рот, и горло раздерёт надсадный кашель.
Встала с кряхтением и медленно пошаркала к ширме. Тело слушалось плохо, но голова была светлой. Вот только в голове этой не было ни одной стоящей мысли. Только вопрос. Где я? И почему я здесь?
За ширмой было темно, но белый бок кувшина с водой я разглядела. Взяла его в руки и.. поставила обратно.
— Погоди-ка, — тихо пробормотала себе под нос. Во всяком случае, хотела сказать именно это, но из горла послышался только придушенный сип. Махнув рукой на разговоры, сунула руку в карман.
Вчера, когда я собиралась прогуляться по городу, ложечку-артефактор взяла с собой намерено. Запас карман не тянет, тем более пространственный, а есть не проверенную еду.. Рисковать не хотелось. Научена уже горьким опытом.
«Мало ли что. Лучше проверить», — подумала, опуская артефакт в воду и не рискуя снова заговорить.
Вода оказалась чистой. Положив ложечку на край постамента, снова взяла кувшинчик в руки обеими ладонями и жадно принялась пить.
Она была какая-то безвкусная, но из горла пропало ощущение песка и стало значительно лучше. Даже мысли потекли бодрее.
— Ты знаешь, где мы? — спросила у Стрелки, вернувшись к кровати.
— Если бы, — удручённо ответила птичка. — Я из кармана твоего не вылезала, как и договаривались. Слышать всё слышала, а видеть не видела.
— И что ты слышала? — сразу же спорила я, подходя к окошку и выглядывая наружу.
Вид за окном был обманчиво мирным. Прямо под окном проходила узкая, кривая улочка, освещаемая тусклым светом единственного фонаря. Он поскрипывал на ветру, и от этого заунывного звука на душе стало муторно. Напротив высился глухой забор.
Я запрокинула голову и посмотрела на небо. Луна светила нехотя, стараясь спрятаться за низкие тучи.
Как не пыталась я вглядеться в то, что находится за окном, пришлось всё же признаться: я не видела никаких узнаваемых ориентиров.
Стрелка что-то говорила всё это время, а меня внезапно с головой накрыла паника. Видимо, моё мнимое спокойствие было какой-то заторможенной реакцией. Как будто я до конца не верила в то, что со мной что-то произошло.
Я резко развернулась, и у меня на мгновение закружилась голова. Комната поплыла перед глазами.
— Стрелка! — голос сорвался, став чужим и ломким.
Прижала руки к груди, где истошно билось сердце. Воздуха не хватало, и я глотала воздух короткими вдохами. Я отказывалась признавать очевидное, но и выстроить хоть немного понятную логическую цепочку, почему я здесь, не получалось.
— Стрелка! Нас что? Похитили?!
Страх заставил оцепенеть. Я уставилась на птичку, не в силах совладать с собой.
— А я тебе о чём талдычу, — устало проговорила птичка и поникла головой.
Почему-то именно эта, необычная для Стрелки реакция, привела меня в чувство похлеще ледяной воды. Я рванула к кровати, чуть не запутавшись в подоле собственного платья, рухнула на колени и осторожно погладила взъерошенные перья птички.
— Стрелочка, милая, давай ещё раз. У меня с головой что-то не очень, — запричитала я. — Давай вместе вспомним, что вчера произошло, может, подумав, догадаемся, как нам быть дальше?
Но поговорить мы не успели. В двери со скрежетом провернулся замок, и она распахнулась. На пороге, как два болванчика, стояли тётушки Вольдемара и улыбались своими слащавыми улыбками. Вот уж по кому я вовсе не скучала!
Свет в комнате сразу вспыхнул. Я быстро встала, закрывая собою Стрелку. Гордо выпрямилась, вздёрнув подбородок, и уставилась на них с безразличием. Помнится, именно моё равнодушие бесило их больше всего.
— Смотри-ка, ничего не изменилось, — сразу же отреагировала одна из них, и её улыбка стала злорадной.
— А гонору-то, гонору, — вторила ей другая.
Они вошли в комнату, но проходить далеко не стали. Остановились практически в дверях.
— А ведь могла по-родственному нам помочь, — вдруг скривилась первая. — Ишь, взлетела-то как! К самому принцу! А про бедных родственников тут же забыла, вычеркнула из жизни, как будто нас и не было. Уж как Вольдемар наш убивался как убивался, все пороги дворца истоптал, просясь на поклон, чтобы вернули ему сбежавшую супругу. А его не пускали. А всё ты, паршивка! — на последней фразе тётушка взвизгнула и затрясла указательным пальцем, тыча в мою сторону. — Ты во всём виновата!
С каждой фразой у меня внутри росло возмущение, но я продолжала держать лицо и не показывать, что ее слова меня задевают.
— Но теперь-то уж мы поквитаемся с тобой, — с довольным видом поддакнула ей вторая и неожиданно рявкнула во всё горло: — Раздевайся!
— Что?! — опешила я, всё же растерявшись.