Страница 89 из 92
– Ну да. Только я не помню, чтобы у тебя была борода и длинные волосы. И почему ты с костылем? – Она запрокинула голову, обхватила себя руками.
Риви молчал.
– Кажется, я разучилась читать. – Она указала на вышивку у Риви на ханбоке. – Это ведь «м»?
Он ошарашенно кивнул.
– Причем южный алфавит я помню. – Она нахмурилась. – Вот. Маттео Риви. – И Акира провела пальцами по воздуху. – Сначала имя, потом фамилия. Правильно?
Риви кивнул снова.
– Ты сказала, я вышел недавно, – начал он осторожно. – Мы разговаривали?
– Не особо. Играли в подкидного. – Она задумалась.
– Сегодня?
– Сегодня. Вчера. Позавчера… Месяц назад. Маттео, а почему мы все время играли в подкидного?! Или мне это приснилось?
– Приснилось, – закивал Риви.
Акира рассеянно обернулась, приподняла жесткую больничную простыню:
– А это зачем?
Риви отвернулся. Не стал говорить, как врачи просили убрать простыню: «Ну сколько можно носить стирать, может, уж лучше на одной клеенке», а Риви огрызался, что будет холодно. Как каждый день они с Кимом разминали Акире руки и ноги, чтобы заставить работать мышцы. Ответил тихо:
– Просто.
– И волосы. – Акира потрогала пряди, которые были теперь по плечи. – Они же короткие.
…И как отрезали волосы, потому что уже через пару дней появились колтуны, и Риви не смог их расчесать.
– Так тоже очень красиво, Акира. Значит, тебе приснилось, что мы играли в подкидного?
– Это хотя бы объясняет, почему я все время проигрывала, – прошептала она. – А то я слишком давно тебя знаю, Маттео. Должна была хоть раз выиграть.
– А ты помнишь, как мы познакомились? – спросил Риви.
– Конечно. Я вытащила тебя из пасти змеи.
– А когда это было?
– Лет… семь назад?
– Не совсем.
– А сколько тогда? Десять? Кажется, как сейчас, была зима. – Акира удивленно посмотрела в окно. – Вишня цветет…
– Ничего-ничего, – прошептал Риви, прижимая ее к себе. – Память вернется. А пока – десять лет. Пусть будет десять.
И память к ней возвращалась.
Риви спал в палате на матраце в углу. В коридор его больше не выгоняли. По утрам носил горячий кофе и все, что находил на рынке, – хлеб, картошку, лапшу. Ким варил супы – его готовка стала почти приемлемой, это Риви кое-как признавал. Акира ела неохотно. Почувствовав в первый раз запах кофе, сказала:
– Кажется, это мне нравится. Только не помню, что это.
Попробовала.
– Как деготь.
– Ты втянешься, – уверенно сказал Риви. – Давай, поешь. – И Акира откусила картошку.
– Вчера ко мне пустили ребят из погранотряда, – сказала она. – Чхве теперь командир. До того, как найдут змеелова. Наверное, кого-то с Юга. Все говорят, я убила белую тварь, и это несправедливо. Что за белая тварь, Маттео? И почему ты не рассказываешь, как сломал ногу?
– Ты убила разумную змею, Акира. И еле выжила.
– Я не помню. И почему уволили, тоже не помню.
Клеенку из-под простыни убрали.
– Ты выгребал из-под меня дерьмо? – спросила она. – Со сломанной ногой?!
– Не волнуйся, ты же ничего не ела, – ответил Риви. – Было не то чтобы много. И я старше на два года, состарюсь быстрее. И тогда будешь выгребать дерьмо из-под меня, так что…
– Какой стыд, – сказала она и замолчала надолго.
Той ночью Риви проснулся. Подошел, и Акира вцепилась ему в руку.
– Прости, – шептала она. – Прости. Я не хотела, чтобы ты туда шел. Я не могла тебя туда отправить. А ты… все равно…
– Все хорошо, – вздохнул Риви. – Теперь все хорошо.
Он лег рядом и гладил Акиру по голове, пока она не успокоилась и не заснула. А потом задремал и сам. И с тех пор не возвращался на матрац.
Отцвела вишня – Акира плакала по ночам.
– Это же он направил змей на Реджо? Сон Минхи? – спрашивала она в очередной раз. – Чтобы спасти меня?
– Нет, Акира, – твердо отвечал Риви, хотя и сам не знал до конца. – Он мог их слышать и понимать. Но не мог им приказывать.
Однажды Риви проснулся не ночью, а утром – и понял, что она не плакала. Акира тоже не спала: привстав на кровати, разглядывала кривой, затянутый новой кожей шрам под правым ребром.
– Он очень уродливый, Маттео?
Риви нагнулся, поцеловал шрам.
– В тебе нет ничего уродливого, Акира.
Не удержался, засунул ладонь под больничную рубашку, коснувшись груди. Понял, что остановиться невыносимо трудно, пробормотал:
– Если не хочешь – скажи.
Риви вытащил руку из-под рубашки, но тут Акира его поцеловала.
– Хочу.
Риви хотел быть медленным и аккуратным – и не смог. Слишком горячими были губы, целующие его в ладони и шею, слишком торопливо она стащила с него трусы, слишком приятно кончик ее языка касался его пальцев. Слишком сильно впилась ногтями в его спину, когда он вошел. Все было слишком.
Риви обмяк, вытер капли пота, выступившие у Акиры на лбу и висках, и перекатился на подушку.
– Ужасно соскучилась, лейтенант Риви, – прошептала она, запрокидывая на него ногу. – Просто ужасно.
– Вообще-то…
– Да?
– Капитан Риви.
– Капитан?
– Ну… Мы же добыли яд и теперь змееловы, поэтому совет северных генералов согласился. – Риви запнулся. – Честно говоря, я не хотел. Меня ведь чуть не сожрали… Я только тебе мешал. Но майор Фролов настаивал. И попросил за нас. Поэтому теперь капитан Риви. И капитан Ким.
– Фролов что, умеет просить?
– Если прийти на заседание пьяным и орать – значит просить, то да.
– Он с Юга. Его что, приглашали?
– Нет. Но испугались. И проголосовали «за».
– Так, а почему вы оба в лейтенантских ханбоках? Нужна ведь другая вышивка на рукаве. – Акира задумалась.
– Как-то было не до вышивки.
– И что, никому из вас не предложили место командира в Парансане?
– Киму.
– И?
– Отказался.
– Поговорю с ним.
– Никто из нас не займет твое место. Это решено. Пусть высылают командира откуда угодно. Но знаешь, майор Моранди говорил: дают деньги – бери. Так что теперь у нас с братишкой Кимом капитанская прибавка. И, заметь, без лишних обязательств.
– Я знаю, ты заплатил за моих врачей, Маттео. И лекарства. И отдельную палату. – Голос Акиры был еле слышным. – Фролов предлагал, но ты сказал «нет». Ты согласился на капитана, потому что… нужны были деньги на меня.
– Нет, Акира. Просто мы, южане, очень жадные. Особенно реджийцы.
– Ты же римлянин.
– Это почти одно и то же.